За всеми зайцами

Перед ней лежал старинный хирургический атлас с роскошными картинками.

– Какая прелесть, – закричала подруга, – какая очаровательная книга! Нет, ты только посмотри на этот кишечник!

И в полном экстазе стала тыкать мне под нос изображение какого-то гигантского червя.

– Нет уж, не желаю смотреть на всякие гадости.

– Это не гадости, – оскорбилась Оксанка, – это твое внутреннее устройство. И где только Лу раздобыла такую прелесть?

Выяснилось, что на прошлой неделе неизвестный вандал опять залез в дом Роуэнов. Проник в прачечную, разбросал там все, что мог, и отправился в библиотеку.

– Я даже не знала, что у нас есть такая редкость, – тихо рассказывала Луиза, – наверное, его когда-то приобрел дедушка, как и остальные книги, папа практически ничего не покупал. Мне эта анатомия ни к чему, а мадам Оксане интересно.

Не просто интересно, а очень интересно. Моя ненормальная подруга моментально исчезла из комнаты со словами:

– Пойду Деньке покажу.

"Мы с Луизой уселись поудобней и принялись смаковать кофе с пирожными. Когда я доедала третий эклер, в гостиную вихрем ворвалась возбужденная Наталья.

– Послушай, поди сюда! – закричала она, не обращая внимания на гостью.

– Что случилось?

Не говоря ни слова, Наташка поволокла меня за руку на второй этаж и поставила перед пустой стеной в коридоре.

– Гляди!

– Куда, здесь же ничего нет.

– Вот именно, ничего, а где Ван Гог?

Изумительно чистая стена, а, правда, где Ван Гог? Неужели? Одна и та же мысль одновременно вонзилась в наши головы.

– Сироты, уезжая, ухитрились нас обокрасть. Но как им удалось протащить полотно через таможню?

– Подумаешь, труд, – возмутилась вошедшая Оксанка, – свернули трубочкой и сунули в чемодан.

– Нет, это невозможно, – возразила Наталья, – весь багаж просвечивается, и картину сразу увидят. Скорей всего всучил кому-нибудь из консульских, а те провезут в дипломатической почте.

– Да, он в консульство ходил в пятницу, – вмешалась я, – а Ван Гог в воскресенье еще висел, значит, он снял его прямо перед отлетом.

– Гроб, – внезапно сообразила Оксанка, – вот почему лысый боров хотел вскрыть гроб, чтобы спрятать украденное. Ну, кому придет в голову проверять последний приют бедной российской туристки. В Москве тоже не станут досматривать. Бьюсь об заклад, он рыдал на таможне и хватался за сердце, рассказывая о кончине любимой мамы. Она подала мне трубку:

– Позвони-ка ворюгам.