За всеми зайцами

Впрочем, сейчас спрошу у Софи.

Пришедшая экономка сразу внесла ясность. Где-то около 12 дня посыльный принес красивую коробку с карточкой ""Сюрприз для мадам Васильева"". Подарок оставили в холле на столике.

– А почему она взяла этот подарок? – удивился Жорж.

– Видишь ли, фамилия Элеоноры тоже Васильева, она очень распространена в России, мы с первым мужем однофамильцы. Наверное, Нора решила, что это ее подарок. А ты думаешь, она выпила и сердце не выдержало?

Патрик хмыкнул:

– Бьюсь об заклад, в этой бутылке столько цианида, что хватит на всех твоих свекровей – бывших и будущих.

Я побелела:

– Как цианид? Ее что – отравили?

– Похоже.

– Господи, как же это ты можешь так сразу определить?

– Я ничего не определяю, – нахмурился Патрик, – я только предполагаю. Во-первых, характерный для отравления цианидами цвет лица, потом запах, чувствуешь аромат горького миндаля?

– ""Амаретто"" всегда пахнет миндалем. Патрик согласно закивал головой:"

"– Вот именно, поэтому его, как правило, выбирают для этой цели.

Люди так примитивны – засовывают яд либо в миндальные пирожные, либо в ""Амаретто"", думают, что замаскируют запах отравы. И, надо признать, часто такая уловка срабатывает. Твоя свекровь почти целый стакан выпила и ничего не заподозрила. Первый раз вижу, чтобы ликер пили стаканами. Она, наверное, его залпом опорожнила, никак не иначе. Яд уже через несколько секунд парализует глотательные мышцы, обычно рюмку допить не успевают.

– Хватит читать лекции по судебной медицине, – вмешался Жорж, – займись телом, а я побеседую с Дашей.

Мы спустились в гостиную.

– Ты понимаешь, что я должен оформить беседу официально? – спросил Жорж, доставая разнообразные бланки. – У твоей бывшей свекрови были враги?

– Полно, ее ненавидела куча народа. Да и не удивительно, она ни о ком не сказала доброго слова. Вечно всех поучала, вещала как образовательная программа. Жадная, занудная, нахальная – да ее никто не любил, а родственники терпели по обязанности.

– Но ведь все знакомые остались в России?

– Да, во Франции она общалась только с нами.

– Ну а кто из вас мог желать ее смерти?

– В прошлые годы – я. Целых пять лет перед сном представляла кровавые сцены: давила Нору машиной, вешала на дереве, резала кинжалом… Потом развелась с Костиком, и она стала для меня ничем, нулем, пустотой. Я даже поняла, что среди остальных моих свекровей она еще не самая страшная.