За всеми зайцами

Мне не хотелось ложиться на кровать Селины, и я попыталась устроиться на неудобном диване. Но сон не шел, в воспаленном мозгу крутились дикие мысли. Бедная Селина, что она сказала, когда звонила в последний раз: ""Если со мной что-нибудь случится, то оставлю…"" Что и где она оставила? Я поднялась и открыла шкаф: На вешалке сиротливо висело несколько дешевых платьев и старенькие джинсы, на полках лежало жалкое бельишко.

В ящиках письменного стола тоже не обнаружилось ничего интересного – старые тетрадки, записная книжка.

Разочаровавшись, снова попыталась устроиться на диване, но уснуть не могла. В тоске смотрела я на железную кровать. Надо же, у меня в детстве была точно такая же. Большие шишечки, венчающие спинки, отворачивались. Внутри они полые, и я прятала там конфеты, чтобы полакомиться ночью под одеялом. Бабушка все никак не могла понять, откуда появляются фантики.

Я подскочила на диване и бросилась отворачивать никелированные шары.

""Анна Дюруа, отель ""3еленая хижина"".

ГЛАВА 17

Судьба Селины не давала покоя. Бедная, бедная девочка, не имевшая даже подруг! Полиция продолжала упорно поддерживать версию самоубийства. Газеты постепенно теряли интерес к этой истории, а когда спустя неделю в пригороде был обнаружен труп известного телеведущего, средства массовой информации получили новую пищу для шума, и о Селине забыли напрочь.

– Отвяжись, бога ради. Ты что, думаешь на моих плечах только одно дело? Да у бригады полно работы. Сейчас закончатся кое-какие экспертизы, и тело самоубийцы отдадут родственникам.

Я рассердилась и возмутилась одновременно. Что ж, если комиссар не хочет откровенничать, я тоже не расскажу о том, что знаю. А если он не хочет искать убийцу несчастного ребенка, то этим займусь я сама.

Начинать следовало с отеля ""3еленая хижина"" и таинственной Анны Дюруа. Обзвонив несколько крупных туристических агентств, я с тоской узнала, что гостиница с подобным названием никому не известна. Помощь неожиданно пришла от Луизы:"

"– Я ужасно устала, – пожаловалась она как-то по телефону. – Мама все еще в больнице, Пьер со мной не разговаривает, отец выдает теперь на хозяйство не франки, а сантимы.