За всеми зайцами

А моего второго мужа третья жена стукнула по голове разделочной доской, и он напрочь забыл имя тещи. Правда, у него их было целых пять: три официальные и две гражданские.

– Никакого криминала нет в том, что ваш отец стал покупать новые вещи, – продолжал Жорж, – и совершенно естественно принять зятя на работу. А то, что его все не любили… Может, вам это казалось? Дети часто не понимают супружескую жизнь своих родителей, наблюдают, как те ругаются за обедом, но не видят, как мирятся в спальне. А родимое пятно, что же здесь такого.

После операции, бывает, изменяется пигментация кожи, да и с возрастом появляются всякие родинки. Старость не красит. Не забивайте голову глупостями, лучше наслаждайтесь переменами в жизни. Насколько я понял, у вас было не очень счастливое детство!

Селина растерянно теребила салфетку. Все подозрения казались смешными и нелепыми. Вдруг девушка радостно заулыбалась. К нашему столику приближался разодетый в пух и прах Дима.

– Пить хочется, – сообщил он, плюхаясь на свободный стул.

– Вина? – любезно предложил Жорж.

– Лучше воды со льдом. Селина просто подпрыгивала от удовольствия.

– Мы пойдем, пора уже, а то опоздаем.

Молодые люди подхватились и отправились к выходу. Девушка обняла парня за талию.

– Похоже, у них роман, – догадался Жорж.

– Не знаю, насколько искренний с его стороны. Селина теперь богатая невеста, а Дима просто мечтает о деньгах. Только и говорит о своей бедности да о чужом благополучии. Не нравится он мне, какой-то неуклюжий, неаккуратный и животных не любит.

Хучика обидел, пожалел ему печенье.

Комиссар взял меня за руку.

– Хучику вредно без конца жевать сладкое. Но ваш гость тоже мне не нравится. В особенности взгляд, наглый и трусливый одновременно. Такие глаза я вижу часто в своем кабинете – у воров, убийц, насильников. Такие невероятно честные глаза, правдивые до дрожи. Хотя это я, конечно, перехватил. Парнишка хорош, как мыльная обертка, может, ревную?

– Он не парнишка, ему уже тридцать.

– Никогда бы не сказал.

Я-то выгляжу на все свои пятьдесят: старый, толстый, усталый полицейский, сидящий в кафе с молодой очаровательной дамой.

Жорж хитро посмотрел на меня, и мы рассмеялись.

Домой я добралась поздно вечером и тихо прокралась в свою комнату.

Утром Маня возмущенно тарахтела:

– Если уж являешься домой глубокой ночью, то хоть звони, а то ведь я волнуюсь. И потом, что это за прогулки? Ты с кем была?

– С Жоржем.

– Ну ладно. – Дочка сменила гнев на милость.