Мои

До сих пор странное.

Вспоминаю, как в самом начале, когда она только родилась, у меня с непривычки болели мышцы лица… Даже не сообразил сразу, что к чему.

Только потом, время спустя, укачивая Аленку на руках, случайно поймал свое отражение в зеркале, и замер, с удивлением изучая чуть дурноватую усмешку на совершенно неприспособленном к такому лице.

Тогда мне даже не по себе стало, слишком уж физиономия показалась дикой.

А дочери ничего, все заходило, все нравилось.

Она отвечала на мою усмешку, зеркалила, радостно раскрывая беззубый ротик.

Каз ржал, папулей дразнил… А потом мы с Аром над ним стебались, когда Софийка родилась у него. И над выражением его рожи, непривычно умиленной и гордой.

Потому что сыновья — это все же другое.

Сын — это отражение тебя. Это гордость, постоянный поиск себя в таких знакомых чертах, радостное узнавание, понимание того мальчишки, каким сам был когда-то. То, что тебя продолжит.

А дочь… Дочь — это чистый свет.

Вот он, мой свет.

Бежит ко мне, раскинув ручки.

Смешные рожки из волос на голове, юбка розовая, пышная. И длинная футболка черного цвета с агрессивным рисунком. Скелет там, что ли?

— Папочка! — Аленка с разбега прыгает мне на руки, прижимается, — смотри! Куколка!

В ее руках — тот самый экспонат с прозрачной пластмассовой кожей и набором вынимающихся внутренностей. Она крутит им перед моим лицом, принимается пояснять что-то про операцию, наркоз и прочее.

Машинально отмечаю, что набор внутренностей неполный. Навскидку, сердца не хватает и легких.

— А остальное где? — киваю на пустую грудь игрушки.

— Папочка! — закатывает глаза Аленка, становясь при этом невероятно похожей на своего брата снисходительной мордашкой, — ну я же говорю! Была операция! Транс… пралтация! Вот!

— И куда трансплантировала?

— В зайца! Ему нужнее.

— Тагир Хасанович, добрый вечер! — Вика подходит, не торопясь, давая нам с дочерью время для разговора.

Киваю.

Серьезная, очень профессиональная, хотя у меня другого персонала быть не может, Вика с Аленкой уже четвертый год. С того момента, как Аня перестала кормить грудью и попросилась выйти на работу.

Отбор был на эту вакансию, помню, как в Кремль…

— Что это за футболка? — киваю я на черную фигню с черепом.

— Это Ванина, — хмурится Вика, — Алена нашла в шкафу… Не смогли уговорить отдать.

— Ваньке она мала уже… — прикидываю на глаз размер.