Мои

Старею, что ли?

— Так, Валентина Викторовна, — жестко прерывает Аня свою собеседницу, — вы кто? В смысле, должность какая? Заместитель главного врача по экономическим вопросам, так? А я? Я — старшая медсестра и временно, подчеркиваю, временно исполняющий обязанности заместитель главврача по детству. Почему я должна выходить в свой выходной на непонятное совещание с непонятным чиновником-проверяющим, к которому я отношения не имею, объясните мне? У него есть вопросы по моей работе? Нет? Ах, я должна…

Больше Аня ничего не успевает сказать, потому что я подхожу и аккуратно вынимаю трубку у нее из пальцев.

Она, сначала резко шатнувшись в сторону, мгновенно приходит в себя и тянется, чтоб забрать обратно телефон, но я не позволяю.

Одной рукой перехватываю ее за талию, прижимая к себе спиной, а трубку подношу к уху.

— Как там тебя? Валя, да?

— Кто это? — визгливый женский голос заставляет поморщиться и остро пожалеть, что на том конце не мужик. С мужиками говорить проще.

— Это муж Ани, — коротко представляюсь я, — Тагир Хазаров меня зовут.

Делаю паузу, позволяя нервной бабе сдать назад и осмыслить услышанное. Мое имя — моя визитная карточка. Обычно никаких уточнений не требуется.

Судя по легкому испуганному бульканью в трубке, мою визитку приняли во внимание и впечатлились, потому продолжаю:

— У Ани сегодня и завтра выходной. — Аня дергается, безуспешно пытаясь вырваться, что-то сдавленно шипит сквозь зубы, но я лишь крепче сжимаю ее поперек талии, наклоняюсь, не сдерживаясь, втягиваю ноздрями одуряющий аромат ее волос, — все вопросы в рабочее время.

После этого нажимаю отбой, отбрасываю трубку и, не в силах унять зверя внутри, жадно кусаю доступную мне сейчас тонкую шею. Там, где татушка. Как меня прет до сих пор от этого местечка!

Как в самый первый раз, когда Аня спала в кресле, в моем доме, а я, словно маньяк, трогал и трогал ее, гладил эту татуху, едва сдерживаясь, чтоб не перехватить тонкую шею, не сжать в кольце своих пальцев…

— Та-тагир! — Аня возмущена, напряжена, цепляется мне в запястье, силясь вырваться, но я, окончательно дурея, лишь покрепче перехватываю уже обоими руками, втискиваю в себя и одновременно делаю шаг вперед, прижимая ее к оконному стеклу.