Вынужденный брак

Однако… Бешенство потихоньку стало разгораться в груди, потому что ситуация повторялась. Снова, как в тот раз, Олежек Серов смотрел ему в глаза и накрывал своей ладонью её руку. И кривил губы. Вызывающе, бл***, улыбался.

Мериться решил, у кого больше? Намекает, что у них что-то есть?

Пох***! Эта упакованная в километры кружев снежная королева принадлежала ему. Марк вдруг почувствовал, как что-то злое и горячее ворочается в груди и нехорошо усмехнулся, глядя Олежке в глаза. Как бы говоря:

- Это. Мое. Убери руки, мальчик.

И пошел навстречу.

А сзади снова шум, странные вскрики, гомон. Марк просто затылком почувствовал опасность и инстинктивно обернулся. Ну конечно! Конечно! Бл***!!!

С другой стороны по проходу, победно улыбаясь, шествовал младший из братьев Серовых Роман под ручку с Ириной Дягилевой.

Глава 30

И вот тут шум стих. Вся эта свора мгновенно затаилась, почуяв ТО, ради чего они здесь собрались.

Жрать.

Марку показалось, что глаза заволакивает красной мутью от желание размазать Серова младшего, а красивую тонкую шейку Ирины просто пережать двумя пальцами.

Это внутри ревело дикое пламя, а внешне он почти не изменился в лице.

В этот момент Марк не мог видеть, как хозяин дома заступил дорогу Роману и глазами указал ему и его гостье место в толпе. А потом с улыбкой обернулся к гостям, как будто ничего не произошло. Он просто шел к цели.

Взять СВОЕ. Взять обещанный кусок бизнеса и прилагавшуюся к нему девушку, упакованную в ворох белоснежных кружев.

От досады и ощущения, что облажался, хотя по сути ничего не сделал, у Марка челюсти свело. Надо было просчитать все заранее! Подстраховаться.

Беспечный идиот, бл***.

Допустил, чтобы обиженная баба из мести выставила его на посмешище. Что бы он сейчас ни сказал и не сделал, он уже проиграл. Он видел это в глазах девушки в белом платье, и это почему-то сильно ранило и взбесило мужчину.

Плевать было, что лыбился Олег, девушка теперь казалась просто неживой. Безразличный застывший взгляд, словно она где-то за тридевять земель, а он так, досадная помеха созерцанию и медитации. Вот что стирало нах*** всю самооценку и разъедало его самолюбие как кислотой.

Последние шаги - как сквозь плотный кисель. Как будто от сотен взглядов у него выросли гири на ногах. Дошел.

Вот он, приз. Оставалось только взять, и теперь это было непросто.