Вторая семья

Он резко убрал руки с моих плеч, словно обжегся.

- Тогда что ты тут делаешь? - спросил с кривой улыбкой. - Зачем тебе моя правда, если ты ненавидишь меня только за то, какая у меня фамилия?

Я замерла. Он был прав. Я была здесь, потому… потому что мне в глубине души хотелось верить - он найдет для всего разумное объяснение. Он скажет что-то такое, после чего я не буду чувствовать себя использованной дурой, а снова испытаю это забытое ощущение, что пробуждалось с ним рядом - что я живу.

- Ты мне не все сказал, - проговорила я глухо.

Он приподнял брови, но с его уст не сорвалось ни слова. Он изучал меня, словно пытался понять - а стою ли я того, чтобы продолжать?

Когда я уже решила, что он ничего так и не скажет и с подступающей паникой думала, что делать дальше, Адам все же произнес:

- Да, это не все. И да, мои намерения изначально были не совсем… честными.

По спине у меня пробежал холодок. Тело словно парализовало, и я только и могла, что смотреть в одну точку - его притягательные глаза - и ждать, что еще он скажет.

- Я приезжал к тебе, чтобы снова увидеться, - продолжил Адам. - И видел, как Лемешев с тобой говорил. Видел, как он на тебя смотрел. И… я не хотел, чтобы ты досталась ему.

Не выдержав, я отрывисто, издевательски, расхохоталась.

- Роман Юрьевич и я? Да ты с ума сошел! У вас вся семейка, должно быть, поехавшая!

Я увидела, как Адам резко побледнел, и тут же пожалела о своих словах.

- Кажется, я уже сказал тебе, что не имею к ним никакого отношения, - отчеканил он холодно.

- Прости, я…

- Ты расстроена, - продолжил он вместо меня. - Но ты видишь врага там, где его нет. Да, я хотел досадить Лемешеву, уведя тебя у него. Да, я специально вышел на тебя, предложив эту работу.

- И не упустил возможности рассказать Лемешеву о своих подвигах? - едко поинтересовалась я.

Он хмуро покачал головой.

- Они узнали это не от меня. Да, поначалу я хотел, чтобы Лемешев страдал от того, что ты со мной. Но также я сделал все это потому, что хотел тебя сам.

- И как теперь тебе верить? - вырвалось у меня с горечью.

Он заложил руки в карманы брюк, продолжая хмуриться. Что-то внутри меня, неподвластное разуму, рвалось к нему всеми силами, но я стояла на месте. То, чему меня научило предательство мужа - слишком хороший и слишком больной урок. Обжечься снова казалось смерти подобно.

- Я на твоей стороне, - произнес наконец размеренно Адам. - И могу доказать это. Не словами - делом.