Вперед в прошлое 2 (СИ)

— Последний рывок, — обнадежил я бабушку, устанавливая тележку на ступеньку эскалатора, едущего вверх, и устраиваясь рядом.

Странно, но даже такое метро — неухоженное, заклеенное объявлениями, будило теплые воспоминания о жизни в Москве. Наверное, виной тому теплый подземный ветер, толкаемый по тоннелям электричками. Дохнул в лицо — и вернулось ощущение времени, когда было хорошо. И еще я не чувствовал себя в Москве чужим, меня будто бы запомнили и ждали, а значит, ничего плохого не случится.

Поднявшись на эскалаторе, я направился к бездействующим турникетам.

— Ты куда? Нам же в город! Или за выход тоже платить?

— Это выключенные турникеты. Мы правильно идем.

— Точно?

Я откатил тележку к стене и сказал бабушке:

— Постой здесь, пока я разведаю самый короткий путь.

— Не заблудишься? — встревожилась она.

Хотелось съязвить: «Всенепременно» — но я улыбнулся.

— Нет. Но меня может не быть десять минут и дольше. Ты главное без меня торговлю не начинай. Кстати, который час?

— Без пяти одиннадцать.

— Отлично! Все, убежал!

Мимо теток, продающих одежду с рук, я рванул в переход, в нерешительности замер под табличкой, где одна стрелка указывала на Таганскую и Марксистскую, вторая — только на Марксистскую. Остановил женщину в зеленом платье, спросил:

— Извините, а где тут универсам «Таганский» и рынок?

— А вот, — женщина махнула рукой, — сразу выйдешь — увидишь. Только не универсам, а гастроном!

Дальше я услышал извечное, кочующее из поколения в поколение:

— Превратили Москву в шалман! Нет уже нашей любимой доброй Москвы!

Я выбежал на площадь.

Часть прилавков железная, часть — деревянная, торгуют всем вперемешку — и на прилавках, и с коробок на земле.

Я двинулся вдоль выстроившихся рядком продавцов. Вязаные носки и шапки, детские вещи, дедовские вещи, вилки, ложки, старые книги. Клубника. Наверное, наша, южная.