Восемь жизней

Непрекращающийся поток тихой внятной брани не оставил Андрюхе выбора — он сгреб девицу за плечи, приподнял над полом на добрых полметра, слегка встряхнул и переставил подальше от себя и от дверей интересующего его помещения. Обалдевшая от непривычной развязки, она уронила пахнущую хлоркой тряпку. Нецензурщина посыпалась из нее, как ореховая скорлупа из дырявого кармана, но уже не зловеще, а смешно. Очередь издала один общий вздох, состоящий из восхищения и возмущения одновременно. Продолжения Андрей не услышал — он вошел в нужный ему кабинет.

За обоими креслами работали серьезные дамы, у стола сидела и писала под диктовку одной из них совсем юная девочка, Марина Левко. Никто, кроме нее, даже не повернул головы на звук открывшейся двери.

— А Кирилл Николаевич разве не в первую смену? — недовольно рявкнул посетитель.

— Он в отпуске, по семейным обстоятельствам. Но доктор Семушкина ведет всех его больных. Только я вас не помню. Вы у Зернова не лечились. И талон по предварительной записи не получали — я их сама раздаю и такого больного запомнила бы.

В отличие от оголтелой мужененавистницы, воняющей хлоркой, эта медицинская работница просто напрашивалась на приятное знакомство."

"Доктор Семушкина, заменяющая Кирилла, была элегантной полной бабулей постпенсионного возраста. Она, во-первых, была «обозначена» бейджем, а во-вторых, пробубнила что-то типа «да-да-да» с весьма подтверждающей интонацией.

— Извините, Марина Семеновна, — Андрей постарался сделать свой бас максимально мягким и нестрашным, — не мог бы я попросить вас о небольшой услуге?

Девушка радостно улыбнулась и быстро закивала.

Тогда он молча положил перед ней свою визитку. Знал, что на таких малышек прием действует безотказно и предсказуемо. Через десять минут медсестричка придумает повод покинуть рабочее место и позвонить. И обязательно согласится выпить с ним кофе в ближайшей забегаловке.

Так и вышло, а кафетерий нашелся прямо в поликлинике, на первом этаже. Укрощенная санитарка прищурившись, наблюдала, как невозмутимый богатырь в ботинках на рифленой подошве покидает ее отделение, так и не сцепившись с ней в честной схватке.

В ее недолгой «медицинской» практике это был первый случай.

Марина Левко перезвонила через семь минут и, заикаясь от волнения, стала объяснять, кто она такая.

— Жду в кофейне в этом же корпусе, — уверенно произнес Подберезский, и она вскоре появилась — стремительная, смущенная, растерянная.