Восемь жизней

Десерт и фрукты всегда стояли в вазах на видных местах в доме, в беседках парка.

Алена сидела с книжкой в одной из таких беседок и «поклевывала» виноград, Петька рядом безуспешно охотился за ящерицей. И вдруг ветер принес новый запах — дорогой, сильный, элегантный. Никого еще не было видно из-за густых ветвей, но звук уверенных шагов по гравию указывал на то, что идет хозяин, а не слуга.

Мальчик тоже понял, что дождался гостей. Оба они, и Алена и Петя, резко вскочили, напряженно вытянулись, замерли.

Красавец мужчина в светлом костюме с удивительно элегантным букетом цветов и большой, празднично запакованной коробкой быстро шел по направлению к беседке.

— Дядя Ваня! — радостно заорал Петя, как только узнал гостя. Тот, на ходу распахнув объятия, схватил мальчишку на руки и, уже не опуская малыша на землю, вручил его маме цветы.

Алене стало страшно. Абсолютная уверенность и предопределенность в поведении Ивана выбивали ее из колеи. Словно так и было договорено — она живет за высоким забором в ожидании чуда, а чудо является, когда ему взбредет в голову, и не допускает никакой другой реакции, кроме безумного восторга и лучезарного счастья.

Хозяин подошел к ней совсем близко, властно положил руку на талию, прикоснулся ароматной щекой к ее губам, вручил Пете коробку. Тот увлекся распаковыванием — шорох оберточной бумаги смешался с восторженными взвизгиваниями и возгласами: «Ого! Вот это да!»

Алена словно окаменела. Она не могла ни улыбнуться, ни заплакать, ни обнять, ни влепить пощечину. Книжка упала с колен и захлопнулась.

— Не читал, не знаю — мало времени. Вы мне расскажете — доверяю вашему вкусу и суждениям… Так рад вас видеть, Аленушка! И вас тоже, Петр Кириллович!

И уже только ей на ухо:

— Очень соскучился, едва вырвался…

Алена даже не успела понять, что, не убирая жадной руки с ее талии, Иван ведет ее в сторону особняка, многозначительно вдыхая запах волос. Петька несется следом, размахивая инструкцией по сборке огромных «Лего»-конструкций.

"Войдя в дом, она опомнилась, стряхнула с себя широкую сильную ладонь, официально поблагодарила за цветы. Во взгляде Ивана появилось что-то хищно-снисходительное, пытающееся подавить всплеск ее гордости и самостоятельности. Но Алена смотрела твердо, не пряча глаз.