Волшебство любви

Выражение его лица оставалось безмятежным, лишь глаза блестели.

— На самом деле, — сказал Эдвард, — есть только один действительно важный факт, который тебе следует о ней знать. Она всегда была для меня утешением.

— Очевидно, она — лучшее, на что вы можете надеяться в вашей новой жизни нищего отщепенца.

Уголки губ его потянулись вверх.

— Она всегда была лучшей.

Франческа в недоумении подняла брови, и Эдвард взял ее за руку — нежно и с трепетом, словно боялся, что она ее выдернет.

— Я бы предпочел потерять все, что связано с Даремом, и сохранить тебя, чем сохранить Дарем и потерять тебя навсегда.

— Ты шутишь, — сказала Франческа, хотя сердце ее едва не вырвалось из груди при его словах.

Он соскользнул с кресла и опустился на одно колено.

— Всю мою жизнь Дарем был для меня всем. Я управлял им, и то, как я это делал, заставляло отца мной гордиться. Гордиться как сыном и как человеком. Ни младший, ни старший брат не любили Дарем так, как его любил я. Я никогда не разделял их увлечений, потому что был всецело поглощен заботами об урожае, об арендаторах и инвестициях.

— Ты любил ее.

— Потому что я не знал тебя.

Он провел губами по костяшкам ее пальцев, прежде чем прижал ее запястье к своей щеке.

— Я никогда не смог бы любить ее так, как люблю тебя.

Франческа громко всхлипнула.

— Почему ты не сказал об этом раньше?!

— Ты поймала меня с поличным — уличила в том, что я вел себя как надменный, самодовольный осел. Я увидел себя со стороны, и то, что увидел, мне совсем не понравилось. Я действительно не знал, что сказать.

Франческа накрыла его руку своей. Ей было донельзя приятно видеть, как Эдвард прикрыл глаза от удовольствия, подаренного ее прикосновением.

— На будущее знай — нет причины откладывать эти слова на потом, — прошептала она. — Ибо я люблю тебя слишком сильно, чтобы злиться слишком долго, особенно когда ты меня целуешь.

Он отпустил ее руку и благоговейно обхватил руками ее лицо, поглаживая скулы.

— Тогда позволь мне учиться на своих ошибках.