Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

Она рассказала мне об этом вчера. Мы еще сфотографировались, и она разместила фото в соцсетях. А Максим его увидел. Он узнал меня, когда спускались в лифте, попросил ей передать, что любит. Он — хороший человек, поверь, — твердо повторила Катя. — Просто запутался.

— Любовь не показатель нравственности. Человек может кого-то любить, но при этом совершать преступления. Согласен в одном: она помогает стать человеку лучше, красивее, что ли… Но мы снова не о том.

— Тогда мне нечего больше сказать. Спустились с Максимом вниз, на крыльце стоял ты.

— Для тебя все самое худшее уже позади.

— Что значит «самое худшее»?

— Хорошо, — бросил на нее взгляд Вадим, пытаясь отрешиться от каши в голове, навеянной воспоминаниями. — Тебя заманили в ловушку. Но им нужна была не ты, а поддельный блок, который уехал в Японию. Но об этом, кроме меня, Поляченко и еще трех человек, здесь никто не знал. Как мы полагаем, внутри устройства была программа, дающая сбой работы оборудования.

— А я здесь при чем?.. — Катя непонимающе пожала плечами. — Я — никто, я — тень прошлого, почти призрак. Ошиблись.

«Нет!» — едва не вырвалось у Вадима.

Но вместо этого, собрав всё свое хладнокровие, он коротко выдавил:

— Да.

Тонкая ниточка, привязанная к воздушному шарику Катиной надежды, что у Вадима остались к ней какие-то чувства, натянулась и лопнула: шарик устремился в небо, скрылся в закрывших небо беспросветных облаках.

В салоне установилась гнетущая тишина.

— Мы проехали Ждановичи. Куда ты меня везешь? — первой нарушила молчание Катя.

— К себе в Крыжовку. Так надо.

— Я устала, Вадим. У меня уже голова кругом от этих шпионских страстей. Я не могу быть слепым котенком, я должна хоть что-то понимать. Пожалуйста, отвези меня к дочери! — она проводила взглядом промелькнувшие мимо огни поселка. — Я беспокоюсь за нее, за отца…

— Не волнуйся: к дому твоего отца Поляченко уже отправил людей.

Зиновьев влетел в квартиру вслед за милицией и сразу остановился как вкопанный: на полу гостиной в луже крови лежали трое мужчин, на диване — женщина.

«Галецкая!» — узнал он.

— Дышит! — донеслись до него слова милиционера, осматривавшего поочередно тела.