Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

На цыпочках приблизившись к двери, она прислушалась: тихо. Показалось.

«Еще не то покажется, когда живешь с двумя уродами под одной крышей», — зло подумала она.

И все же не мешало бы проверить, что там происходит. Затаившись, какое-то время она постояла у двери, затем медленно нажала дверную ручку, просунула голову в образовавшийся проем…

С силой дернув за плечо, ей резко завели руку за спину и заставили рухнуть на колени. Успев вскрикнуть от боли и испуга, она через мгновение распласталась на полу, прижатая тяжелым телом.

Неожиданно хватку ослабили, затем и вовсе отпустили. Повернув голову, Валерия заметила очертания лица нависшего над ней Максима.

В коридоре послышались спешные шаги, зажегся свет.

— Что случилось? — появился в проеме заспанный Грэм. Заметив на полу женщину и мужчину над ней, недоуменно протер глаза. — Вы что здесь делаете?!

Покачиваясь, Валерия привстала на колени, опираясь на стену, поднялась на ноги. Никто из двоих мужчин даже не шелохнулся, чтобы ей помочь.

— Что здесь произошло? Ты куда-то собираешься? — окончательно проснувшись, Саецки заметил на диване раскрытый рюкзак.

— Зуб разболелся, таблетки искал, — приложил руку к щеке Максим.

Это было правдой. Зуб беспокоил его с той самой ночи, как подрался в канаве: пропустил в темноте удар. Но только никакие таблетки он не искал, а собирался бежать.

Как поступит, он решил сразу после разговора с Грэмом. Незаметно покинет среди ночи квартиру, доберется до Каменной Горки и уже оттуда свяжется с Ладышевым. Но сначала попросит гарантии безопасности для семьи брата: как он уже убедился, в службе безопасности Ладышева работают профессионалы. А еще надо найти хорошего адвоката для Артема.

Боясь шевельнуться, время от времени он подносил руку с часами к глазам. Наконец мягко, точно кошка, встал с дивана, подошел к столу, взял планшет, поднял с пола рюкзак и вдруг застыл: показалось, что за дверью кто-то стоит."

"«Пришел убивать!» — мелькнула мысль.

Следующие действия были продиктованы ничем иным, как инстинктом самосохранения.