Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

Так ведь заслуженно! Мог бы и дальше жить припеваючи, деньги на себя тратить, а он нет: завод отгрохал, с японцами работает. Люди на него, как на бога, молятся, и он с ними уважительно, по-человечески…

«Пусть бы позвонил, пусть бы встретились, — вторые сутки Веня периодически возвращался к отношениям Кати и Вадима четырехлетней давности. — Не сдури я тогда, не было бы рядом с Катей Генриха… Ну, нашел он фонд, ну, помог с операцией. А зачем? Чтоб она по гроб жизни была ему обязана! Рассказал бы я тогда Ладышеву — уверен, в стороне не остался бы! Не такой человек.

— А что, должен был? — вопросом на вопрос ответила Катя. — Вечером Зиновьев пригнал машину, и все. Все в прошлом, Веня.

Прозвучало не очень убедительно. Потюня сразу это уловил и мысленно хмыкнул: «Мне тоже казалось, что с Галкой у нас все в прошлом, а оказалось, что столько лет потеряли. Надо съездить к Ладышеву, поговорить по душам…»

— Отец терпеть не может Вадима, — продолжала Катя. — Пока мы с Мартой спали, сам отвез пакет с его вещами. Могу только догадываться, с какими словами он его передал. Как бывший военный, он не признает полутонов: черное или белое, прав или виноват. До сих пор дивлюсь терпению мамы: как она с ним столько лет прожила? И Арине Ивановне, бывает, сочувствую.

— Любовь, — глубокомысленно заключил Потюня. — Только не в обиду: ты не замечала, что во многом похожа на своего отца? И ведешь себя так же. Сидишь в своем командном пункте, смотришь в бинокль и делишь всех строго на раз-два: этот — направо, тот — налево, этот — прав, тот — виноват. Отличие лишь в одном: некоторых, типа меня, ты прощаешь, на неправильные, с твоей точки зрения, поступки закрываешь глаза, даже сочувствуешь.

«Точно поеду к Ладышеву. Вот прямо завтра и поеду! — заерзал на сиденье Веня. — Этак они сами никогда не поговорят по-человечески.