Волчара

Глаза распахнуты, губы приоткрыты, руки… из рук выпадает сумочка, приземляется на пол и все содержимое высыпается к ногам.

Но Зайка не обращает на это внимания. Она не сводит глаз с меня.

А я вижу только ее огромные голубые глаза.

Знаю, что за моей спиной расположилась торжественная процессия, состоящая из кареты, оркестра, толпы моих друзей и ее подруг. Догадываюсь, что все работники и посетители ближайших кафе, барбер-шопов и магазинчиков высыпали на улицу — такое представление! Но мне пофиг на это все.

Для меня сейчас существует только Зайка.

Я натягиваю поводья, как учили, подаюсь назад и сжимаю ноги. Мой конь по кличке Бархат останавливается. Чуть сложнее, чем с мотоциклом, но я, вроде, справился.

А сейчас самое сложное — спрыгнуть на землю и не навернуться. Как не раз бывало на тренировках.

Держусь за гриву. Вытаскиваю правую ногу из стремени. Наклоняюсь вперед и легким движением… легким, мля! А не как мешок с картошкой! Перекидываю ногу и спрыгиваю на землю.

Получилось. Не так изящно, как хотелось бы, и с некоторым зависанием — но я приземлился на обе ноги.

Бинго.

Теперь самое страшное.

Я подхожу к Зайке.

— Варлам… — выдыхает она.

— Привет, — говорю я.

И понимаю, что начал недостаточно торжественно.

— Зайка…

Блин. Опять не то. Надо было назвать ее Яной. Ага, еще по отчеству попробуй. Я же репетировал! Но все слова вдруг вылетели из головы.

Так. Какой был план? Опуститься на одно колено. Сказать, что люблю — не могу. Предложить выйти за меня. И с бешено колотящимся сердцем ждать ответа…

Поехали.

Нет. Было что-то еще… Что я забыл?

А, кольцо!

Где кольцо?

Я бью себя по карманам. Меня прошибает холодный пот. Потому что я понимаю, что в кармане смокинга его нет. Неужели забыл? Неужели оставил дома?

А, нет. Просто переложил в карман брюк.

Уф.

В жизни так не волновался.

Я бывал в разных передрягах. На переговорах с влиятельными людьми, от которых зависело мое будущее. На разборках с конкурентами, где вопрос стоял о разделе сфер влияния. Приходилось общаться и с откровенными бандитами, где речь шла о жизни и смерти.

И я всегда умел сохранять хладнокровие.

А сейчас оно меня покинуло. У меня руки трясутся от волнения! Потому что я понятия не имею, как поведет себя Зайка. Я совсем не уверен, что она скажет мне «да».

Но я все же решился на это…

Пока я бью себя по карманам, потею, краснею и заикаюсь, не в силах произнести ничего внятного, Зайка подходит ко мне. Берет меня за руку своей нежной ладошкой. И выдает:

— Ты сумасшедший.