Властный. Злой. И тоже небритый

– Ты что, деточка! Как я могу мешать полету твоей фантазии? Ты же работаешь! Пишешь! – её мама была мастером по отмазыванию. Вот, у кого настоящий талант.

Настаивать Лена не стала. Смысл?

Она и мама под одной крышей несовместимы. И хорошо, что обе давно приняли сей факт.

– Мам… Я всё хотела спросить…

– Да?

– А как так получилось, что дом бабушки Ани принадлежит тебе только частично?

– Ой, это какая-то темная история, – Лена едва ли не наяву видела, как мама отмахнулась. – Бабушка Анечка мне толком ничего и не рассказала при жизни.

– Ого.

– Да. Представляешь?

Она прекрасно представляла.

А дальше разговор пошёл по накатанной. Мама рассказывала, как она ходила в салон, где её пытались развести на ненужные процедуры, что массажиста ей дали какого-то криворукого – он не проминал её затекшие мышцы, и что жизнь несправедлива к ней.

Лена слушала, не перебивая. Значит, в целом у мамы всё было хорошо. Вот и отлично.

После разговора Лена снова села за ноут и поработала с час.

Теперь спать.

Но сначала дверь запереть на внутренний замок.

Случайные ночные посетители ей не нужны.

Уснула неожиданно быстро. Легла, натянула одеяло на подбородок, перевернулась на живот, обняла подушку и провалилась в сны без сновидений.

Хотя один сон ей всё же приснилось. Ей показалось, что она слышала шаги и то, как дверная ручка дернулась.

Но да… Это был только сон.

⁂Утром пошёл дождь.

Лена встала, умылась, помыла волосы и даже ни разу не дернулась, не обеспокоилась, что к ней в ванную могут зайти посторонние. Что эти посторонние у неё не видели?

Душ не привел Лену в рабочее состояние. Душа и организм требовали кофе. Много кофе.

Она спустилась вниз, волоча за собой длинный кардиган, который натянула по пути, закатав рукава. У неё настроение «глинтвейнить», правда, без алкоголя.

На кухне Лена обнаружила Ника. Журчала посудомойка. В воздухе витал такой желанный и соблазнительный запах кофе.

– Доброе, – буркнула Лена, поправляя край кардигана, что пытался сползти с её добротной белой футболки, которую она тоже надевала лишь в особо «осеннем» настроении. К футболке шли повидавшие виды любимейшие выцветшие серые штаны.