Виват, император. Часть 2

"

"— Тогда, чем этот непонятный маг за товар рассчитывался? Если бы он не рассчитывался, то и такого количества материала для опытов не достал. Не думаю, что маг отсюда выходил, и сам водил себе караваны с живым товаром, или просто набирал на том же рынке в городе. Одни предположения. — Плюю я себе под ноги раздражённо.

— Ну, не скажи!, — усмехается Шварц. — Мы уже в принципе предполагаем с чем там, — кивает головой барон в сторону виднеющегося входа в подземелье, — столкнёмся. В общей сложности, две тысячи двести семьдесят четыре головы борода и его люди собрать смогли.

Следит за моей реакцией на такие цифры.

— Не хило повеселились. — Бормочу я себе под нос. — Если привозить одарённых девчат в год по сотне и растягивать этот материал, то получается где-то лет на двадцать!

— А почему не больше?, — удивляется барон.

Я же только скалюсь в ответ.

— Ты думаешь, что если они одарённые, то…, — замолкает неожиданно как-то уж резко барон.

Я удивлённо таращусь на друга, а он резко, в одно мгновение, бледнеет.

«Шо! Опять?»

— Двадцать лет…, — катает по языку понравившееся слово Шварц.

Или просто оно его чем-то привлекло?

Чем?

Я прикинул. Ничего на ум не приходит.

— Двадцать ле-ет. — Бормочет себе под нос, растягивая слова, барон. — Двадцать…, — словно заклинание шепчет маленький маг.

Я же, ошарашено смотрю на другана, но отвлекать и призывать к спокойствию не спешу.

Но Шварц, на удивление, быстро отошёл от воздействия этой магической, видно, для него цифры.

Я же только улыбнулся. Уж больно забавный вид был у друга.

— И чё нам даёт эта двадцатка?, — спрашиваю я.

Тот победно смотрит на меня.

— А ты сам не догадался?

Я вообще чего не понимаю! Очень довольный чем-то барон, усаживается поудобней своей костлявой попой на прогретом валуне, и начинает выдвигать, по-видимому, очередную теорию, пришедшую ему в его умную голову.

— А двадцать лет потому, что моему брату столько лет!, — выдал он на одном дыхании.

Я же только брови на лбу поднимаю.

— Да что вы говорите?! Какой нежный юный возраст! Подправляю! И когда подарки дарить будем?, — с сарказмом в голосе отвечаю я. — И чего было столь сильно молиться этой цифире?, — я, уже в открытую смеясь, издеваюсь над Шварцем.