Вероника

Все это он понимал, и это было необычно, ново для него, и он не знал, как вести себя с ней. Он сам не знал, зачем ходит к ней и таскает ее кругом, когда ясно как день, что ей эти походы — до фонаря. И у нее настоящие, а не надуманные проблемы. А он сидит здесь как идиот и ничем помочь не может.

А Ника потихоньку перекладывала на него то, что ее тяготило, жевала корки и не заботилась о том, слушает он ее, понимает ли, или с него все стекает как с гуся вода… Она делилась, и горя становилось вроде бы и меньше. Пусть чуточку, но меньше.

А Игорь всю историю впитал. И ушел домой, пропитанный ею до краев. А дома понял, что ни о чем другом думать уже не может, и не спал всю ночь. Ночью то, что он надумал, казалось ему правильным и единственно верным. На следующий день он дождался ее возле института. Они пошли вместе обедать в студенческую столовую.

— Я придумал, — сообщил Игорь, глядя, как Ника жадно пьет компот. Подвинул ей свой стакан. — Ты переедешь к нам, и я твоего ребенка усыновлю. Я стану воспитывать ""его, как своего.

Ника отодвинула оба стакана и стала смотреть на Игоря. Она нашла, что у него довольно приятное лицо.

Очки придают ему значительности. Вероятно, на Игоря сильно давит мама, подумала Ника. Завинчивает пружину. И пружина норовит выпрямиться и ударить побольнее. Вот теперь ему хочется выкинуть что-нибудь помудренее, чтобы доказать маме, что он вырос и может сам принимать решения. Взять, например, в жены женщину с ребенком и заставить мать принять их обоих как родных. Ника еще раз удивилась себе — у нее не осталось иллюзий, она все заранее знала про людей.

Ника покачала головой.

— Спасибо, Игорь, но так не пойдет. Я всегда буду помнить, что его отец — Коля. И ты будешь помнить. Ребенка не будет.

Еще ей хотелось добавить, что это ее проблемы, и только ее. Но она не добавила, ей тогда не хватило жесткости.

Игорь носил ей в больницу апельсины, а медсестры смотрели на него с откровенным неодобрением, полагая, что он и есть виновник случившегося.

Когда Ника отошла от наркоза и разглядела на тумбочке толстокорые апельсины с черными ромбовидными наклейками «Марокко», то поняла, что не хочет их ни с коркой, ни без корки. Больше того, она знала, что возненавидит теперь эти цитрусовые уже за то, что они станут напоминать ей, что она сделала.