Вероника

Волосы Ники рассыпались веером по ковру, а руки то взлетают, чтобы еще крепче прижать к себе любимого, то безвольно падают на ковер и вдруг, словно очнувшись, начинают ощупывать мягкий ворс ковра.

Пальцы напрягаются, вцепляясь в шерсть, как в волосы, и, сжимаясь в кулаки, замирают. Вздох блаженства рассыпается по ковру и растворяется в пространстве.

Потом они лежат на мохнатом ковре голые, не торопясь одеваться. Ночь принадлежит им.

— Мы с тобой на Марсе…

— Скорее, на Венере. На пляже, да?

— Да, на пляже, загораем среди зелененьких инопланетян.

— Тебя не смущает, что они на нас так глазеют?

— Который?

Ника показывает пальцем на пластмассового медведя с плоской мордой и огромными глазами. Коля дотягивается до игрушки и поворачивает ее лицом к стене, — Мы для них — существа из другой цивилизации. Простим их?

— Простим…

Молочное светило придуманной планеты лижет голые спины, последний мартовский снег летит за окном по косой.

Ника выкладывает спичками на ковре «Ник», Коля забирает у нее коробок и добавляет букву ""А"".

Ника.

Ника упрямо перестраивает ""А"" в ""О"" и выкладывает оставшееся «Николай». Коля ломает букву ""О"", и на месте той вновь возникает ""А"". «Ника-лай».

— Безграмотность какая-то, — смеется Ника и тянется рукой, чтобы исправить, но ее рука, не достигнув цели, попадает в плен. Коля целует пальцы по одному: «понедельник, вторник, среда». Четверг выпадает на нос, а пятница и суббота достаются глазам, а воскресенье… Ника уплывает в сладкий туман его рук, губ, запаха…

В воскресенье — ее день рождения.

— Знаешь, Инга не верит, что у нас с тобой все… так!

Колины глаза блестят, как два фонарика.

— Ты что же, рассказываешь ей.., об этом?

Ника тихо смеется, тыкаясь носом ему в плечо.

— Ты просто не знаешь, ЧТО она для меня. У меня никогда не было настолько близкого человека.

— А я?

— Ты — другое. Я о подругах. Дома у меня не было сестры, с братом мы общались мало, он намного меня старше. С мамой близких отношений не было.

Она так привязалась ко мне. Она мне все-все рассказывает, даже интимное.

— Нет, я все равно не понимаю, — возражает Коля, упрямо мотнув головой. — Ты — моя тайна. Я даже представить себе не могу, что я рассказывал бы кому-то, как это у нас бывает.

— Вот и молодец! Я тоже никому не рассказываю.

Инга не в счет. Она для меня все готова сделать. Вот даже день рождения мой на себя взвалила. Она — мой двойник, моя сестра-близнец.