Вероника

Вера летала по квартире мимо озадаченной Антонины — взъерошенная, растрепанная и — орала. Она орала самым безобразным бабским голосом!

— Как ты могла отдать ей ребенка?! Ты свихнулась! Ты знаешь, куда она ее понесла?! Ты спросила адрес?

— Но ты же сама, Вер, хотела…

— Нет, вот ты, лично, знаешь, в каких условиях она живет? А может, там притон? Как ты могла?

Антонина наконец вспомнила о достоинстве и уперла кулаки в бока. Постепенно она начинала приходить в себя.

— Минуточку! — решительно рявкнула она, хватая Веру за рукав и тем самым пресекая ее хаотичное движение.

 — Не ты ли два месяца назад обегала пол-Москвы в поисках своей беспутной племянницы, чтобы отдать ей ее ребенка? Не ты ли висела на телефоне в поисках всех этих Инг, Коль и прочая, прочая…

Я не понимаю — в чем моя вина? Пришла Зоя, показала документы, сказала, что забирает свою дочь. Она в отличие от тебя была вежливой и сказала спасибо!

А ты…

— Она подкинула свою дочь, как слепого котенка!

Она ей была не нужна! Сегодня — на, завтра — отдай.

Это что, по-твоему, игрушка? Ей можно доверить ребенка, по-твоему?

Антонина исподлобья взглянула на Веру.

— А тебе, значит, можно? Она по крайней мере родная мать!

— Ты ничего не знаешь! — кипятилась Вера. — Зоя — первостатейная эгоистка, избалованный ребенок, она кашу сварить не умеет, ей самой жрать нечего, она и Ксюшку голодом уморит.

— Да ты просто любуешься собой! — вскричала Антонина. — Какие они все плохие, эти Инги, Коли, Зои, и какая ты святая! А ты сама-то кашу умела варить в ее возрасте? Небось свою-то дочь свекровке доверила!

Теперь они стояли друг против друга, смотрели одна на другую широко раскрытыми глазами.

Вдруг в спальне послышалось шарканье тапочек, и на пороге показалась Верина мать. Антонина так и не привыкла, что у Веры живет кто-то еще — как видела, всякий раз пугалась. Седая женщина без взгляда приводила ее в трепет. На этот раз она просто молча схватила сумку, развернулась и убежала в прихожую. Громко хлопнула входная дверь. Вера все еще смотрела вслед убежавшей Антонине.

— Ника, это правда? Зоинька родила?!

Голос матери был полон трагизма. Вера расхохоталась. Нервы не выдержали.

— Да, мама! Зоинька, дочь твоей обожаемой Инги, родила! И подкинула ребенка мне! А теперь вот решила взять поиграть.

— Ника! Но ведь Зое всего шестнадцать лет! Позор-то какой… Бедная Оксана…

— Господи, мама, о чем ты? Какой еще позор? Сейчас никто на это внимания не обращает. А тетя Оксана, боюсь, до сих пор не знает.