Вероника

О том, как испугалась за нее вчера и как нехорошо так пугать тех, кто любит тебя.

У лестницы ее поджидала Татьяна.

— Ну как? Воспаления нет?

Вера покачала головой.

— Зубки лезут.

— Надо же! Так нас всех перепугала, хулиганка!

Татьяна весело погрозила пальцем Ксюхе. Та в ответ пустила слюни.

— А у вас как дела?

— Перелома, слава Богу, нет, но вывих порядочный. Сегодня ездили на рентген.

Вера не успела выразить сочувствие, Татьяна отвлекла ее, показывая в небо. Параплан парил над поляной, а рядом невозмутимо завис орел.

— А вообще-то, Вера, я очень рада за вас. Ну, точнее, за Егора.

Вера открыла было рот, но Татьяна не дала ей возразить:

— Я сразу, как приехала, заметила — он другой.

Глаза другие. Мы ведь пять лет назад, можно сказать, силком его в свой клуб втянули. В глазах — голая тоска, смотреть невозможно. Стал летать, немного ожил.

А сейчас с ним такие перемены…

— Какие же раньше у него были глаза? — полуспросила Вера.

— Отсутствующие. Весь в себе.

— Да, но, наверное, для этого были причины?

— Конечно, причины, — согласилась Татьяна и вдруг попросила:

— Можно я ее подержу?

— Попробуйте.

Татьяна осторожно взяла Кеющку. Та нахмурила бровки.

— Какие мы красивые! Какие норовистые! На маму похожа, вижу. А на папу?

— Таня, вы извините… Вы нас не правильно поняли. Это не Егора дочь и не моя.

Татьяна вскинула на собеседницу огорченное лицо.

— Правда? А я-то думала! Ему бы так нужно семью, ребенка…

— Но почему?

— Как почему? Ведь его жена погибла беременная, разве он вам не рассказывал?

Вера замялась.

— Егор всегда обходит эту тему. Ему до сих пор больно об этом говорить.

— Да это и понятно. Он столько лет стережет эту реку, где утонула его жена. Словно она может выплыть, понимаете? Как он с ума не сошел до сих пор?

Они приехали на месяц отдохнуть, а он поселился здесь навечно. Похоронил себя вместе с ней. У них так долго не было детей, они так радовались…

— Так.., тело не нашли? — тихо спросила Вера, зная, что у Егора она об этом не спросит.

— Нет… — Теперь Татьяна уставилась на Веру с подозрением. — Так вы и этого не знаете?

— Теперь знаю.

Она забрала Ксюшку и зашагала вдоль берега в противоположную сторону. В голове пульсировала кровь.

Она все поняла. Горло сжимал спазм. Чужая боль облила ее своей неподдельностью. Преданность — качество, которое она превыше других ценила в людях, бесспорно, принадлежало Егору, этому странному лесному сычу.