Вернуть нельзя, забыть невозможно

– Девочка моя, все не так, – опускаюсь на колени и прижимаю ее к себе, едва сдерживая слезы. – Я не могу тебе всего объяснить… но очень люблю и тебя, и папу.

– И я тебя люблю. – Нюся обнимает меня за шею. – Только не плачь, ладно? Алешке это не понравится.

– Какому Алешке? – отстраняюсь, вытирая слезы и непонимающе смотрю на дочь.

– Братику моему. Я решила, что его будут звать Алешка. Нельзя? – хмурится она.

– Можно, – улыбаюсь ей. – Конечно можно.

Вновь обнимаю ее и целую в макушку. «Все будет хорошо», – повторяю про себя, как мантру.

Глава 15

Иван

Нервно хожу из стороны в сторону и жду Стаса. Он позвонил два часа назад, сказал, что есть важная информация и скоро приедет. Останавливаюсь около окна и смотрю на буйство природы. Дождь, что начал моросить еще утром, превратился в настоящий ливень.

На душе также неспокойно, я словно в ожидании какого-то подвоха как минимум, а то и удара в спину. Неприятно. Зябко веду плечами, пытаясь отделаться от этого ощущения и краем глаза замечаю какое-то движение.

Оборачиваюсь и вижу Настю. Проходит, словно тень, и усаживается на диван позади меня. Она очень изменилась за последнее время. Из жизнерадостной девушки превратилась в не пойми кого. Нервная, дерганая, какая-то безразличная ко всему. Знаю, что сильно переживает за бабушку, но пока не могу ничем помочь. Сам отчаянно нуждаюсь в помощи.

– Насть, все нормально? – хмуро спрашиваю ее, привлекая к себе внимание.

Едва заметно вздрагивает и поднимает на меня пустые, безжизненные глаза, пытаясь сфокусироваться.

– Что? Прости, я задумалась…

– Чувствуешь себя как?

– Да никак, – встает, обхватывает себя руками, словно пытаясь согреться и подходит ко мне. – Когда все это уже закончится?

– Не знаю, – честно отвечаю, прижимаю ее к себе, чтобы хоть немного поддержать и шепчу куда-то в макушку. – От меня сейчас ничего не зависит.

– Я так больше не могу… – Настя отстраняется и упирается лбом в прохладное стекло.

– Я тоже… – прикрываю глаза и стискиваю зубы.

Осточертели уже эти прятки. Неделю мы сидим в этом чертовом доме практически без средств связи, без возможности выйти за пределы территории. Как добровольные пленники. Я хоть и понимаю, что все это для нашей же безопасности, но не раздражаться не могу.

Ужасно соскучился по жене и дочери. Едва сдерживаюсь, чтобы не позвонить, чтобы хотя бы просто услышать родной голос.