Ведьмы, карта, карабин

— Александр, ты в курсе, что за домом контрразведка наблюдает? — спросил я тогда, не скрывая недовольства. — Может, ну его?

— Контрразведка-шмондразведка! — только и фыркнул Ермолов. — Я просто пива зашел попить. Это запрещено?

— Ну, смотри.

— Смотреть не надо, надо заднюю дверь открыть.

— Открой, — попросил я помощника.

Иван выполнил распоряжение, и в дом зашел лысый парень в черной кожаной куртке, с плеча которого свешивался гладкоствольный «вепрь», совсем как у меня. Я его помнил: с ним мы пили у Ермолова в тот день, когда служебную машину подорвали.

— Что за нафиг? — опешил я.

— Забей, — хлопнул меня по плечу Ермолов и отправился в подвал. — Сейчас Гельман подъедет, его из оружейного запустят.

— Ну вообще! — только и выдохнул я.

— Не надо было разрешать? — поник Гордеев.

— Забей, — махнул я рукой. — Пива, что ли, им отнеси. И следи за дверью. Гельман постучит — впусти.

Но заместитель начальника Патруля стучать не стал.

— Слава, встреть меня со двора.

Я отпер дверь и не преминул выговорить подошедшему пару минут спустя Гельману все, что накипело на душе.

— Вам здесь явочная квартира, что ли?

— Слава, последний раз, — уверил меня Артем. — Пойми, нас ждут великие свершения!

— Да ладно, а я-то думал, вы пива пришли попить!

Гельман рассмеялся и начал спускаться по лестнице, но сразу обернулся:

— Слав, только никому!

— Устроили, блин, притон, — проворчал я, возвращаясь за стойку.

Выдернув из-под прилавка «вепрь», я сломя голову сбежал по лестнице и рванул на себя дверь, но в подвал не попал — стоявший на пороге Гельман развернулся и вытолкнул меня за дверь.

— Слава, не сейчас, — попросил он. — Просто старого знакомого встретил, ничего серьезного.

— Нормально все?

— Да! Порядок!

Я пожал плечами и поднялся в бар.

Постепенно на завтрак начали подходить ранние посетители, но пиво заказывал мало кто, поэтому я оставил хозяйство на попечение Ивана, а сам листал газету, краем уха прислушиваясь, не донесутся ли из подвала новые крики, а то и звуки стрельбы. Но нет, все было тихо. Тихо и долго. Время от времени я посматривал на «Омегу»: прошло уже больше часа, а «заговорщики» и не думали расходиться.

Меня это как-то даже начало напрягать.