В теле пацана. Книга 5. Артефакты Дракона

Знаю я катакомбы на окраине Леванта в самом старом квартале, где ещё ныкаются упыри. Особые места, где всегда кто — то да есть. Туда и прыгаю, сразу ко входу с девушкой на руках.

Мы специально оставили лазейки — капканы для кровососов. Так их проще находить. Пока ещё не наступил вечер шансов больше, и я иду во мрак. Дверь погреба под складом открываю ударом ноги. Прохожу через сырой подвал с гнилыми досками, дальше разломанная кирпичная кладка в стене, где проход в катакомбы.

Спускаюсь ниже во мрак, тоннель, развилка, поворот.

— Эй, тварьё⁈ Где вы! — Кричу, зазывая. — Кровь! Ням — ням! Чмяк — чмяк! Ай да сюда, мои хорошие!!"

"Пять минут зову, уходя всё глубже в лабиринты злачного подземелья. Уже и канализация под сапогами хлюпает. Да и чёрт бы с ней.

Выходят сразу три упыря мне навстречу! Все грязные, два крестьянина в лохмотьях и один господин, судя по камзолу. Глаза выпученные, рожи перекошенные. Обращены явно давно. А значит, не слишком уж дикие.

Кладу перед ними Сабрину.

— Кто обратит? — Спрашиваю нечисть.

Скалятся, радостно им. А у меня нет времени.

— Горячая кровь, свежее мясо, всё сожрём, — шипит один из бывших крестьян.

Замедляю время, подхожу к говорливому и отрываю ему голову золотыми когтями.

— Ответ не верный, — говорю хищно.

— Вейзевул, — шепчет с восхищением тот, кто побогаче одет. — Я готов. За своё жалкое существование.

— Договорились, — заключаю и в реальном времени отрываю башку второму бывшему крестьянину.

Покусанную Сабрину перемещаю на Утёс, в ту самую клетку, где сидела Нелли. Тамир — мой десятник, воин девятого когтя, оставшийся за главного в особняке, внимательно слушает мой инструктаж.

Идея в том, что вампирская сущность должна подлатать ей сердце. А дальше я просто вколю ей свои лекарства, как сделал это с Нелли. Если не выйдет, она останется вампиром. В другом случае у неё будет пусть и слабое сердце, но стабильное.

После того, как я провернул это с Нелли, кое — что случилось. Моя «кошечка» теперь восстанавливает раны намного быстрее. А ещё незадача, о которой предпочитал не думать.