Узел

Он забавляется, глядя на нелепую сцену, разыгравшуюся у него на глазах. Его смешит, как растерянно Дёмка хватает меня за руки, как тщетно пытается что-то втолковать. Мне ничего не остается, кроме как выпихнуть Плесовских на площадку. Не устраивать же сцен при Никите, он и так достаточно увидел. Мне стыдно. Я и сама не знаю почему. Но мне ужасно стыдно.

Проводив Демьяна и надев равнодушную маску, приношу на кухню пустые чашки и почти радостно здороваюсь с Леднёвым. Он так же «радостно» бросает мне ответный привет.

— А что этот тут делал? — спрашивает Тося прямо.

— Домой меня привез.

— А что с машиной?

— Сломалась. У родителей оставила, папа разберется.

В спальне пиликает телефон, и Тося со словами «это меня» улетает отвечать на звонок.

— Как дела? — Я сама непринужденность, от улыбки аж скулы сводит. Наливаю себе кофе, чтобы чем-то занять руки и на чем-то сосредоточиться. Хоть на чем. Кроме Ника.

— Шикарно, — самодовольно отвечает Никита.

— Рада за тебя.

— Угу, у тебя прям на лице написано, что ты за меня очень рада.

— Как «мисс Ноябрь» поживает? — не могу удержаться от сарказма.

— Кто?

— «Мисс Ноябрь». Или уже «мисс Декабрь» на подходе?

Ник громко вздыхает, глядя в ту сторону, куда унеслась Тоська.

— Тебе не стоит переживать за нее, переживай за себя.

— Я и не переживаю, я этим дурам по-женски сочувствую.

Леднёв сначала молчит, но я уже знаю, что ступила на опасную почву.

— Какого хрена тебе надо? — грубо спрашивает он.

— Соскучилась, — смеюсь и ставлю на стол свою чашку, собираясь присесть.

Никита вскакивает с места, и я вскидываю ладони в попытке защититься. Он скручивает мне руки. Будто сворачивает меня в узел. Не могу сказать, что мне не нравится это ощущение…

— Знаешь, никогда не делал девочкам больно, и только ты вызываешь у меня отчетливое желание свернуть тебе шею в прямом смысле, — яростно шепчет он мне в ухо.

Меня снова захлестывает горячая волна — теперь не только от его голоса, но от близости наших тел. От тепла, которое просачивается сквозь мою одежду.

— Я в твоем полном распоряжении, — сдавленно смеюсь, и его это бесит еще больше.

Чувствую на шее его горячее дыхание и готова волком завыть от этого ощущения. Леднёв груб, он делает мне больно, мои руки стиснуты железным кольцом, но я не ропщу, что он вторгся на мою территорию и нарушил мое пространство. Меня пугает не это, а лишь возбуждение, которое никак не найдет разрядки; наше обоюдное желание, которое мы никак не можем утолить.