Усмешка Люцифера

Фигура приближалась, доски палубы прогибались с жалобным скрипом. На миг появилась мысль, что она может раздавить, задушить его или выбросить за борт, но это опасение тут же исчезло. Дрейк твердо знал, что оживший монстр не причинит ему вреда. И что он, так же как и удача, сопутствующая Френсису в последнее время, связан с перстнем.

— Приветствую тебя, о Посейдон! — Френсис учтиво склонился в поклоне.

Фигура остановилась.

— Вижу, ты понял то, что я хотел тебе рассказать, — раздался трубный голос сверху. — Ты сообразительный юноша.

— Кто ты? — спросил Френсис. — Это ты помогаешь мне или он? — юноша поднял руку с перстнем.

Ему показалось, что в свете луны лев довольно улыбается.

— А разве ты не догадываешься, кто наш хозяин? — тем же голосом спросила деревянная статуя. — Мы — только его слуги…

Френсис задумался. Не похоже, что за колдовской штучкой стоят силы Света и Добра.

— Неужели это…

— Не произноси имени, — предостерег Посейдон.

— Но если ты помогаешь мне, то почему мы утратили клад? — спросил Френсис, подняв голову и всматриваясь в грубые черты деревянного лица.

— Что такое клад? Ничто, — презрительно сказал Посейдон, причем деревянные губы не шевелились и лицо оставалось бесстрастным ликом неодушевленной статуи. — Золотые монеты, жемчуг, украшения, серебро — это мусор жизни, который валяется под ногами и который нетрудно поднять.

— Спасибо, — сказал Френсис.

— Но это еще не все, — трубно сказал Посейдон. — Скелет тоже хочет достать сундук. И если ты не покончишь с ним тогда, когда он этого не ждет, то он покончит с тобой независимо от того, ждешь ты этого или нет…

— Но как я покончу с ним? — удивился Френсис. — У Скелета около пятидесяти головорезов, у него корабль, у него оружие, он имеет навык сражений, и его люди тоже много раз бывали в переделках… С кем я выйду против него? К тому же «Морская звезда» гораздо быстроходней моего корабля.

— Его надо взять на абордаж в таверне Плимута, — сказал Посейдон. — Это его любимое место, и там он отмечает каждое возвращение из похода. А с ним десять его самых приближенных помощников. Это головы гидры, отрубить их — и туловище будет беспомощно извиваться в агонии.