Усмешка Люцифера

Он заметил суженный и обмотанный кожаными ремнями участок ближе к середине клинка — вроде второй рукояти, переместил туда левую руку — стало гораздо удобнее. Взмах, выпад. Отлетела в сторону рука с зажатым ножом, клинок вошел в живот следующего бандита, попутно располовинив металлическую пряжку ремня. Тот только сейчас понял, что происходит, и заорал благим матом. Голован надавил на рукоять, дернул меч вверх — синяя тень развалилась надвое буквой «Y», крик оборвался.

Третий успел подобраться слишком быстро, Головану пришлось вскочить на кровать.

Чеха он догнал у самой двери.

— Чего ж ты про шнурок свой забыл? Давай, уделай меня этим шнурком, как собирался!

Чех успел только вскинуть руки. Клинок рассек его вместе с дверью и дверной коробкой. Вверху треснули, заскрипели бревна, с потолка посыпалась труха. Головану показалось, что халупа Карлуши вот-вот развалится. Переступив через корчащийся обрубок Чеха, он вышел в сени.

"Поджидавший за дверью пятый бандит ударил его ножом. Врезал со всей дури, Голован даже отступил на шаг. И ничего не почувствовал. Его тело, весь он с головы до ног закован в тяжелые латы, а из-под пластинчатой юбки железной фигой торчит гульфик.

Пятый побелел, выронил бесполезный нож. Глаза по пять копеек и разинутый рот — больше ничего на лице не осталось. Голован ткнул в него рукояткой меча.

— Отойди-ка…

Опустил клинок острием на пол между его ног, резко махнул вверх. Кровь фонтаном ударила в потолок, меч вошел в деревянную балку и застрял. Голован оставил его там торчать, поднял к глазам руки в железных перчатках, пошевелил пальцами. Снял рогатый шлем. Железная «морда» с пустыми глазницами напоминала оскаленный звериный череп. Он долго, внимательно рассматривал его, таращился на залитый кровью панцирь, постукивал по нему рукой, трогал крючки и хитрые соединения на коленях и локтях.

И все вернулось на свои места. Он стоял в самых обычных тренировочных штанах и растянутой майке, в которых накануне отправился спать. В балке торчал обычный топорик для колки лучины. Правда, и одежда, и топорик, и все вокруг было заляпано кровью, словно пролился кровавый дождь.