Эффект Фостера (СИ)

Отец вздохнул и затянулся сигаретой.

– Дорис была легкодоступной стриптизершей, ее нагулянный сын бесил меня не меньше. Дэниел мой друг, и она едва не испортила его жизнь – нашу жизнь, ведь в Эванс-Фостер мы семья. Скандалы были не на руку компании, а Дорис готова была перевернуть город, но добиться своего.

Я невесело усмехнулась, чувствуя, как от долгого сидения в одной позе затекают мои ягодицы.

Боже мой.

Моя мама была святой женщиной, теперь я в этом убедилась окончательно. Она знала, что отец спал с Дорис, знала о подлости этой женщины, тем не менее, мама всегда встречала маленького Джефри с широкой улыбкой на лице, она не давала ему почувствовать себя лишним в этом обществе, как делали все остальные, даже после того, что он рассказал ей.

Потому что никакого бога нет.

– Тем не менее, ты завел роман с женщиной, которую презирал.

Он оборвал меня одним взмахом руки.

– Я и так сказал тебе достаточно и не собираюсь каяться перед тобой, ведь это совсем тебя не касается.

– Сомневаюсь, что хоть когда-либо заговорю с тобой, – призналась я, поднимаясь с кресла.

Он изучал мое лицо тяжелым взглядом, прежде чем снисходительно покачать головой. Мне не понравился этот жест, который говорил о том, что он видит меня незрелой личностью.

– Это и не требуется. Ты уедешь на учебу через пару месяцев.

– Нет, не уеду, – сказала я.

Глаза его налились кровью, папа сжал зубы, явно свирепея от моих слов, сказанных хладнокровным тоном.

– Думаешь, что справишься сама? Попробуй. Ты и часа не проработала за всю свою жизнь, ты жила на всем готовом. У тебя нет никакого опыта. Ты не приспособлена к взрослой жизни, именно поэтому у тебя просто нет выбора.

У меня есть выбор.

– Оли, что-то произошло? – от противной сирены едва не полопались мои барабанные перепонки.

– Возвращайся в свою комнату, поговорим завтра, – вздыхая, сказал мне отец.

Я покинула его кабинет.

Медленно я побрела в свою комнату. Мои глаза запоминали каждую деталь в холле и гостиной, на лестнице и в коридоре на втором этаже.

Мы не поговорим завтра. Мы не поговорим больше никогда.