Ты мне никто

"

"Хочется отмотать назад. Туда, в это гребанное счастливое лето. Где мы лежали на песке, и я рисовал на ее теле узоры, и смотрел и не мог насмотреться. И растворялся в ней. Заныривал в неё как в омут, растворялся в ней. Летал с ней вместе.

- Стас, надо поговорить. – отец, караулит меня у дома.

- Тебе надо? Мне нет.

- Стас, погоди.

- Если тебя волнуют мои дела – у меня все прекрасно пап. Учусь, работаю. Получил небольшую травму на гонке, но это так, мелочи. Деньги у меня есть, что-то еще?

- Стас, остановись ты…

- Я в школку опаздываю, сорян.

- Стой, я сказал! Почему ты травишь Селену?

Так. Нажаловалась? Ябеда… Чёрт… Да я не травил же? Так только, слегка потроллил.

Потому что…

Потому что какого хрена?

- Я был уверен, что воспитывал тебя правильно. Ты понимаешь, что мужчина так себе не ведет?

- А как себя ведет мужчина? – взрываюсь моментом. – Бросает жену и сына ради… ради какой-то…

- Рот закрой! – он совсем близко. Стальные молнии в глазах.

Батя, батя… Слабак… Повёлся на юбку? На рассказы о трудной жизни? На то, что родила от него несчастного инвалида?

Да, я сам себе противен.

Я увидел в своем доме мать Селены, Глеба… Сэл…

Она тоже стояла там. С таким невинным виноватым видом!

А мне хотелось ей под нос сунуть фото, где она с тем ушлепком обжималась!

Это уже не Тор, и не Да Винчи. Это Мироныч постаралась. Одноклассница, Маринка Миронова. Мы как-то пару раз пересекались с ней на пляже. Я был с Сэл, она со своей вечной шестёркой Дуней.

«Коршун, это не твоя девушка тут с каким-то недомачо?»

И смайлики, куча разных «эмодзи».

И в моей башке тоже куча «эмодзи», в основном таких, которые желают всех и вся порвать на британский флаг…

Мне уже и предъявить нечего. Я же сказал, что не достоин её любви, да?

И не вдупляю, что больше всего триггерит.

То, что она теперь живёт в моём доме, что мой отец спит с её матерью, что её братец занимает моё место – не комнату, комнату мою закрыли, это мне тётя Даша сказала.

Да похрену. Я сам эту комнату разбомбил. Реал, разгромил, и сказал тёте Даше чтобы не смела убирать. Пусть.

Забрал оттуда только то, на что сам заработал. Даже тачилу оставил. Бате. Его подарок? Пусть подавится! Если он может променять своего сына на… Не важно.

Взял себе подержанную «бэху», старую, но шикарную. Чувствую себя уже не мажором, а скорее «плохишом».