Ты мне никто

И вообще – катись колбаской по Малой Спасской – это снова бабушкин перл.

Нет, баба Катя как раз очень не хотела, чтобы он катился. Она вообще обо всем узнала случайно – попросила нас с мамой помочь ей на даче, мы поехали на электричке, и Коршунов туда заявился – следил за мамой что ли?

Помог даже, что-то там в теплице делал, лужайку покосил, какие-то доски таскал. Крестьянин торжествуя, блин…

У меня сердце дико громыхало, когда я его видела. Так похож на Стаса. Правильнее, конечно, наоборот, но…

- Пишет тебе мой наследник?

- Какая вам разница? – не огрызаюсь, ну, почти…

- Он хороший парень, очень, ты уж его прости, если что…

- Если что? И за что вы его из дома выгнали, если хороший?

- Я не выгонял его.

Я молчу, что я могу сказать?

- Она мастер манипуляции.

Да уж… О том, что его мать мастер манипуляций я замечаю по тому, как меняется тон общения Стаса. Как появляется в нём все больше горьких и язвительных нот.

Как будто я реально виновата!

Может и виновата.

В ужасе разбила тарелку и чайник, неожиданно зайдя на кухню и увидев их там. Мама стояла опустив руки, а он её обнимал, и по голове гладил.

Я не ожидала. Тарелка из пальцев выскользнула, я повернулась неуклюже, чтобы сбежать и чайник заварочный случайно локтем с тумбы…

Закрылась в комнате и… плакала.

Потому что…

Потому что была уверена, для меня и Стаса эта реабилитация юношеской любви родителей ничем хорошим не кончится.

Именно так и вышло.

Да еще и Глеб со своим этим Яриком-фонариком. Проект они делали. Как же…

Нет, сначала реал – проект. Да, и для Глеба это очень круто, хотя я понимаю, что тут есть Коршуновский след – помог папочка внезапный.

Ярослава Глеб подтянул по дружбе. Ну а меня… Ярик сразу сказал, что я ему нравлюсь. Я сразу объяснила, что у меня парень.

- И где?

- В смысле? Сейчас он с мамой уехал.

- Уехал? Далеко? Надолго?

- На Бали. На неделю… наверное. – на самом деле я не знаю надолго ли, надеюсь, что к первому сентября точно вернется.

- Ах, Сказочное Бали! И почему тебя не взял? Если любовь?

Тут я смотрю на Ярика как на умалишенного. А ничего, что я несовершеннолетняя? И вообще? Как он себе это представляет?

Но Ярик заявляет безапелляционно:

- Я бы без тебя не уехал.

- Как это мило. Извини, а я бы с тобой.

- Что со мной?

- Не уехала!

Нет, он, в общем, довольно приятный, и с Глебом дружит, и веселый, интересный, столько всего рассказывает.