Ты мне никто

Вспоминаю лицо Синеглазки, её слёзы… Нет, не ерунда. Наверное.

Если любимому человеку твои раны причиняют такую боль – это не ерунда.

Не знаю, сколько времени проходит, меня привозят в палату. Товий объясняет, что придется полежать тут, хотя бы пару дней. Выходит, и почти сразу заходит обратно и не один.

- Стас!

Она говорит тихо, словно боится меня побеспокоить.

- Сэл…

- Я… я так испугалась! Так… Прости, - вижу, что моя девочка еле слезы сдерживает. – Прости, я… не буду. Правда, очень испугалась.

- Ты же была там, на гонке? Мне не приснилось?

- Меня Да Винчи привез.

- Он откуда…?

- Не он. Я. Я поняла, что ты на гонку поехал, нашла куда, попросила его отвезти.

- Ясно.

- Ты его не ругай, я бы все равно приехала.

- За что ругать? Лучше ты с ним, чем на такси в такую даль…

- Стас, как ты себя чувствуешь? Там… твои родители. Все переживают.

- А чего их не пустили?

- Товий Сергеевич сказал – сначала я. Они пусть ждут.

- Товий – красава. Респект ему. Сэл… сядь поближе, а?

- Зачем?

- Ну… не знаю… просто…

Ухмыляюсь нагло – вопросики задает, товарищ майор, просто, «следак» из «Глухаря».

- Ты чего смеешься?

- Да так. Как на допросе. Зачем! Малыш, я тебе хочу что-то сказать, на ушко.

- Что? Говори так!

- Не-а… не сядешь – не узнаешь.

Она надувает губы обиженно, но пересаживается со стула на кровать.

- Ближе…

- Еще ближе… ты прямо как удав Каа… - смеется, - Ну, что?

- Еще ближе, - отвечаю тоже смехом, - наклонись!

- Ты, хулиган!

- Не-а… я твой любимый хулиган!

- А есть разница?

- Есть.

Закусывает губу, наклоняясь к моему лицу.

- Да…

Осторожно кладу ладонь здоровой руки на её шею, притягиваю, двигаться тяжко, конечно, резко все тело заболело, но такие движения все равно в радость.

- Я тебя люблю, очень, малыш, прости меня.

- Я прощу. Только мне было очень страшно.

- Сэл…"

"- Мне Да Винчи сказал не смотри, а там… там парень на носилках, я думала ты, у него … у него нога, и кость прямо торчит… мне так страшно стало! А потом я тебя увидела, а ты весь в крови…

- Просто бровь, там сосуды, всегда кровит.

- Я понимаю. Но…

- Малыш, я постараюсь больше так тебя не пугать. Ты мне веришь?

- Ты… ты бросишь мотоциклы?

- Я… я что-нибудь придумаю, ладно?

- Ладно.

Она прижимается, укладываясь мне на грудь, больно, дышать тяжело, но я не могу сказать ей, чтобы отодвинулась. Потому что я кайфую.

Я счастлив, потому что у меня есть она.

Прикольно, что я сейчас вспоминаю тот вечер в парке.