Творец слез

Он протянул его мне, сжимая в изрезанных пальцах, и, даже если он никогда не умел любить нежно, он обнажал передо мной самую хрупкую и незащищенную свою часть.

Впервые в жизни Ригель произнес слова, которых я, сама того не осознавая, ждала все эти годы.

Втайне ждала и надеялась.

И даже если я больше никогда их не услышу, а только прочту в его глазах, мое сердце всегда будет наполнено его любовью, потому что неправда, что мы катастрофа. Нет, мы — шедевр.

Я накрыла своей рукой его руку и улыбнулась.

Улыбнулась ему сердцем, душой, слезами и этим пластырем на пальце.

Я улыбнулась ему как женщина, которой была, и как маленькая девочка, которой всегда буду.

Его бездонные глаза, которые я всегда буду безумно любить, ответили взаимностью.

Я бросилась в его объятия, крепко-крепко прижимаясь к его груди. Я прильнула к нему каждой своей частичкой, и Ригель сжал меня так, словно я самое маленькое, самое хрупкое и самое драгоценное существо на земле. Он поднял меня на руки, и я притихла у его сердца, как бабочка.

А затем поцеловала, и снова, и снова, и снова, каждый поцелуй был улыбкой, каждый поцелуй был слезой, которая соединила нас вместе навсегда.

И на пороге нашего финала я поняла, что если и есть у этой сказки мораль, то… это мы.

Да, мы.

Потому что наши души сияли как тысячи солнц, как вековечные созвездия, там, в беспредельном небе, среди злых ураганов и облаков звездной пыли родилась наша история, волнующая и необыкновенная…

За гранью возможного.

ЭПИЛОГ

Рождественские огни мерцали, как светлячки.

Золотые отблески от зажженной елки разлетались по уголкам гостиной, подсвечивали стеклянные шары, которые отбрасывали тусклый свет на блестящий мраморный пол. Я шла, стараясь не шуметь. На диване перед камином на руках у папы безмятежно спала маленькая девочка, лежа щечкой на его груди.

Голова Ригеля склонилась набок, глаза закрыты. В свои тридцать четыре он очень красив.

Нижняя челюсть скрыта под бородой, и каждый мускул в его теле, кажется, подчинен природному защитному инстинкту. От широких плеч и крепких, четко очерченных запястий исходит сила, которая дарит ощущение безопасности.

Я осторожно беру на руки дочку, стараясь его не разбудить. Они провели весь день вместе. Когда она появилась в нашей жизни пять лет назад, Ригель признался мне в своем страхе: он боялся, что не сможет привязаться к ней.