Творец слез

Ника, извини меня! Просто в последнее время ты такая задумчивая, а потом этот парень появляется у двери с роскошными цветами, и я подумала… — Она покачала головой, мягко улыбаясь. — Ну что ж, во всяком случае цветы очень красивые. Ты согласен, Ригель?

Почувствовав болезненное напряжение, я обернулась. На пороге кухни с бесстрастным видом стоял Ригель. Он ничего не ответил, только равнодушно посмотрел на цветы и отвел взгляд.

— Могу я поговорить с тобой минутку? — спросила его Анна.

На лице Ригеля промелькнуло раздражение, как будто он уже знал, о чем пойдет речь.

— Мне позвонили из кабинета психолога… — услышала я голос Анны на лестнице.

Мой взгляд задержался на записке. Не сразу, но я все-таки взяла ее и прочитала на обороте:

Я хотел написать тебе много раз и подумал, что открытка — самый лучший способ это сделать. Плохо помню, что произошло прошлой ночью, но я не могу избавиться от ощущения, что напугал тебя. Это так? Прости…

Когда мы поговорим? Я скучаю по тебе.

Руки задрожали. Я вспомнила тот вечер во всех подробностях: его губы, его хватающие меня и удерживающие руки, мой умоляющий голос… Я выхватила из вазы цветы, подошла к раковине, распахнула дверцу под ней — и замерла с букетом в руке.

И долго стояла, запустив пальцы в листья, уткнув лицо в ароматные бутоны, думая о том, что не могу этого сделать. Цветы не заслуживали помойного ведра.

Но причина была не только в цветах — во мне было что-то, что не позволяло это сделать. Я не могла ненавидеть букет, уничтожить его, растерзать.

Я посмотрела на нарисованную улитку, торчавшую из листьев, и не нашла в себе сил бросить цветы в ведро. По-хорошему, разорвать бы открытку и выбросить ее, но и это сделать я не могла.

Я никогда не умела ничего рвать, пусть даже и очень аккуратно."

"В следующие дни, пока я была в школе, доставили еще несколько роскошных букетов, которые Анна исправно ставила в вазы.

Однажды с цветами доставили пакетик жевательного мармелада в форме крокодильчиков. Прежде чем сунуть его в дальний угол кухонного шкафа, подальше от глаз, я раздраженно смяла его в ладони.

На следующий день я обнаружила на столе еще два пакетика, перевязанные ленточкой.

— От ее поклонника, — прошептала Анна однажды вечером Норману, и он издал заговорщическое «О-о-о», задрав свой длинный нос.