Творец слез

— Ничего ей не говори, — строго приказал он, — и вообще не вмешивайся в это. это.

— Ригель… я тебя не понимаю.

— Тебе необязательно меня понимать, Аделина, — прорычал он, пытаясь защитить себя и все, что, как он знал, было правильным и неправильным одновременно.

Она покачала головой и бросила на него взгляд, который на мгновение напомнил ему взгляд Ники.

— Почему? Почему бы тебе не признаться ей?

— Признаться ей? — повторил он с издевательской усмешкой, но Аделина снова устояла перед ним.

— Да, — ответила она очень просто, вызвав в Ригеле еще большее раздражение, если не злость.

— Признаться в чем? — прорычал он, точно раненый зверь. — Аделина, ты видишь, где мы? Думаешь, если бы мы не были заперты здесь вместе, она когда-нибудь посмотрела бы на меня? И Ригель ненавидел себя за эти слова, потому что в них содержался горький для него ответ. Ее глаза, наполненные желанием или любовью, никогда не будут искать его. Он — ходячая катастрофа и слишком горд, чтобы признать: он отдал бы что угодно, лишь бы ошибиться. — Такая, как она, никогда не захочет быть с таким, как я, — выпалил он с горечью и болью, которые постоянно носил в себе.

Аделина стояла и смотрела на него искренне и проникновенно. Он навсегда запомнит это мгновение — пронзительное и трагическое, когда в нем вновь затеплилась надежда, отравляющая каждый день его жизни, подтачивающая его уверенность в беспощадных словах и поступках. — Если на свете и есть кто-то, кто способен любить по-настоящему, человек с большим сердцем, то это Ника.

***

— Есть еще что-нибудь, что ты хочешь мне рассказать?

Я покачала головой. Сотрудница опеки посмотрела на меня сочувственно. Профессионал и добрая женщина с деликатными манерами и внимательным взглядом. После моего забега под дождем прошел всего день, и, хотя визит был назначен на следующую неделю, из-за происшествия мы перенесли его на раннее время. Ее работа заключалась в наблюдении за тем, как протекает испытательный срок перед усыновлением, и при необходимости фиксировании возникших проблем и противоречий.

Она расспросила меня об Анне и Нормане, о школе и о том, как мне живется на новом месте. Такую беседу она провела и с Ригелем.

— Замечательно. Тогда я составлю первый отчет.

Он встала, и я сделала то же самое, завернувшись в плед, меня еще немного знобило. — Кстати, миссис Миллиган, — обратилась она к Анне, — вот копии медицинских карт двух подростков. Они могут пригодиться, если вы решите обратиться к психологу.