Творец слез

Потом я сказала: — Тогда до встречи.

Лайонел вдруг взял меня за руку. Прежде чем я успела среагировать, он наклонился, и его губы коснулись моей щеки.

Я моргнула и увидела, как уголок его рта приподнялся в улыбке.

— Увидимся, Ника.

Я приложила руку к щеке и ошеломленно смотрела, как он уходит, а затем вошла в дом. Внутри стояла тишина. Я повесила куртку на вешалку, прошла через прихожую, чтобы подняться наверх, но остановилась, когда почувствовала чье-то присутствие. Я тихонько подошла к гостиной, залитой закатными лучами, и увидела Ригеля, который молча сидел за фортепиано.

Сердце дрогнуло. Ригель смотрел на меня как-то по-особенному. Его взгляд обдавал меня холодом и жаром одновременно — печальный взгляд и очень пронзительный. Он меня потряс.

Ригель встал. Однако прежде чем он успел уйти, я услышала свой шепот:

— Что у вас произошло с Лайонелом? — Все-таки смирение с ситуацией — это не про меня.

Я шагнула Ригелю наперерез, преграждая путь. — Из-за чего вы подрались?

— Пусть он тебе расскажет, — сказал Ригель таким ядовитым тоном, что я вздрогнула, — хотя он уже все тебе рассказал, не так ли?

— Я хочу услышать это от тебя, — сказала я более миролюбиво.

Ригель приблизил ко мне красивое лицо, и злая улыбка скривила его губы. Но печальный взгляд не изменился.

— Почему? Хочешь в подробностях узнать, как я расквасил ему рожу? — спросил он с такой злостью, что я удивилась.

И тут я вспомнила, что окно гостиной выходит на передний двор.

Ригель шагнул в сторону, чтобы меня обойти. Нет, подумала я, сначала надо разобраться. В порыве храбрости я тоже шагнула в сторону и снова преградила ему путь. Когда я подняла голову, по моему телу пробежала дрожь: надо мной возвышался Ригель с горящими в закатных лучах волосами, и я тут же пожалела о своем безрассудном поступке. Он пристально посмотрел на меня и странно хриплым голосом прошипел:

— Пропусти.

— Ответь мне, — умоляющим тоном сказала я, — пожалуйста.

Пропусти меня, Ника, — сухо отчеканил он.

Я подняла руку. Не знаю, почему я постоянно искала контакт с этим миром, но когда речь шла о нем, я больше не могла сдерживаться. После той ночи, когда я проявила заботу о Ригеле, я больше не боялась переступить запретную черту, наоборот, я хотела ее стереть.

Он заметил мой жест и отклонился, не позволив к себе прикоснуться, отошел, устремив на меня холодный, но и жгучий взгляд.