Цветок в его руках

Нас не впервые грабили по ночам, поэтому я схватил дуэльный пистолет отца, метнулся наверх и выстрелил в человека, напавшего на нее. Я думал, что спасал ее, но это оказалось не так. Она кричала от наслаждения.

Макс обняла его и прижала к себе. Как ужасно, что он все это вспоминает!

Но Диган продолжал:

– После моего отъезда из Чикаго я вдруг понял, что никогда не любил ее по-настоящему. Она была просто призом, который я выиграл в состязании с ее поклонниками, а отец хотел иметь в семье Монтгомери. Ему было все равно, кто из нас женится на ней.

– Если твой гнев остыл, почему ты не вернулся раньше?

– Потому что в ту ночь ранил своего брата. В спину. Он едва не умер. И я почти ослеп от ярости.

– Это был твой брат? – ахнула Макс. – Эллисон изменила тебе с братом?

– Да. Но мой отец окончательно все испортил, настаивая, чтобы я все-таки женился на Эллисон. О нашей помолвке было объявлено, он не хотел скандала. Я чувствовал, что меня предали и отец, и брат, самые близкие мне люди, на которых, как я считал, можно во всем положиться.

– И время не излечило рану, правда?

– Наоборот. Я пришел в себя, а они, очевидно, нет. Жаль, я не узнал раньше, как они приняли мой побег, но уехав, ни разу не оглянулся.

– Но это тебя предали во всем. Тебе не за что винить себя.

– Считаешь, что долг жены – защищать мужа?

Она проигнорировала редкую улыбку, которую он ей послал, и честно ответила:

– Ты действительно думаешь, что я бы так поступила, будь ты действительно виноват?

– Да.

Макс фыркнула, но больше для порядка, потому что, возможно, стала бы на его сторону в любом случае. Но все-таки сказала:

– Я констатировала факт, основанный на том, что ты рассказал мне. Но, может, это не все?"

"– Это все. Ты знаешь это так же хорошо, как я. Ну что, пойдем? Я хочу пораньше прийти, чтобы застать Флинта.

Диган встал и поставил ее на ноги.

Глава 53

Дом Грантов находился в прекрасном районе, далеко от суеты и шума делового центра. Макс ожидала увидеть особняк, но это был пусть и величественный, но таунхаус, ничем не отличавшийся от других, стоявших вдоль улицы.