Царевичи

Лев сказал, что я придурок и зря таким поведением расстроил маму. Ведь она наблюдает за нами…

Он снова сделал паузу. А я глубоко вздохнула, потому что от его рассказа у меня защемило сердце.

– …Я написал письмо Деду Морозу с просьбой, что если мама действительно наблюдает за нами, послать знак. Хоть что-то. Мне так хотелось верить… – слабая улыбка растянула разбитые губы парня. – Рано утром первого января я выглянул в окно, и на огромном сугробе посреди двора увидел снежного ангела. Весь дом еще спал. Персонал уехал на праздники.

– Я уверена, твоя мама на небесах гордится тобой. Ты вырос хорошим человеком, – слабо кивнула.

– Кстати, о знаках. Когда несколько недель назад в доме заискрила проводка, я разбирал чердак перед капитальным ремонтом и кое-что нашел. – Голос Миши дрогнул. – Письмо, спрятанное между страницами сказок Пушкина. Она написала его, будучи беременной нами. Более двадцати пяти лет назад…

– Невероятно… Но что там было?

– Что-то вроде послания сыновьям в будущее. Как будто чувствовала, что это случится. Она любила нас всех. Сразу придумала нам с Левкой имена.

– Если бы… – повторила, вглядываясь в его затуманенное воспоминаниями лицо.

– Твоя очередь. Расскажи что-нибудь о твоих близких? Я знаю, последние годы ты жила с тетей. Но недавно ее не стало…

Некоторое время я набиралась сил, будто перед прыжком в воду, кишащую акулами, а потом, сделав глубокий вдох, начала говорить:

– У моей мамы и ее сестры еще в детстве обнаружили аутоиммунное заболевание. Мама ушла совсем молодой, я тогда училась в шестом классе, тетя продержалась подольше.

Я пожала плечами. Миша молча ждал, удерживая меня на привязи своего внимательного полного участия взгляда."

"– …Мы жили очень скромно. Тетя постоянно лечилась, все деньги уходили не лекарства. На мое четырнадцатилетние она влезла в кредит и купила мне подержанный фотоаппарат.