Царевичи

Просто по определению мы не можем быть вместе…

Внезапно в холле послышались приглушенные голоса и шаги. Осталось только стать участницей жутко неловкой сцены. Пять очков Гриффендору, Вика! Однако вскоре до меня донесся хлопок входной двери. А следом и хлопок двери, ведущей в его спальню. Слава Богу, Миша ничего не заподозрил…

Я зажмурилась, когда спустя несколько минут кромешная темнота сменилась ослепительным светом.

– Вики? – Миша в одних боксерах, с влажными взъерошенными волосами, замер в дверном проеме, тяжело дыша.

– Съемка отменилась, – равнодушно пожала плечами. – Вернее, я перепутала дату… Вернее…

Господи, зачем я оправдываюсь?! Как же все это жалко звучит! Я жалкая… Потерла глаза, чувствуя себя так, будто не спала несколько лет, словно из меня высосали все силы. Мысли путались. Некоторое время парень сканировал меня взглядом.

– Ты подслушивала? – наконец, изрек, практически не размыкая губ.

– Ты шутишь?! Ты… – начала заикаться.

– Сперва я думал – показалось… – привалившись спиной к холодильнику, он посмотрел на меня с горечью. – Ты подслушивала? Я прав?!

– Я просто… – облизала губу, отводя взгляд.

Мечтала провалиться сквозь землю.

– Вики, зачем ты сталкерила у двери? – без тени улыбки пристально прожигал своими зелеными омутами, с каждой секундой они становились все темнее и темнее.

– Не понимаю…

– Все ты понимаешь! – впервые за время нашего общения Миша повысил на меня голос. – Ты девушка моего брата, но чуть не плачешь, потому что я снял напряжение с другой бабой! Хотя я даже имени ее не помню… Может, пора что-то прояснить?

Каждое его слово тонкими иглами вспарывало нервные окончания. Меня морозило. Парень сделал шаг ко мне, но я отпрянула, словно боясь обжечься.

– Миш… – рвано хватала воздух.

– Скажи, если бы я спровадил её и попросил тебя лечь со мной в постель, ты бы согласилась? – еще один шаг.

– Что?

Нет!!! Да…"

"– Ты бы хотела оказаться на ее месте? Имей смелось признаться в этом хотя бы себе… – он полностью уничтожил между нами расстояние, перехватил мои запястья и сжал их.

– Отпусти… меня! – отчаянно шептала, сотрясаясь от гнева.

Или чего-то другого… Звериного. Дикого. Опасного.