Трое из Леса. Первая трилогия

У певца Олега в голове не хватает, одни таргитаи, с негодованием хлестнула коня и поехала впереди рядом с Мраком.

Воины, напротив, с интересом слушали, подъехали ближе. Таргитай не возражал, он вообще редко возражал, зато Мрак от беды подальше отдалился от них насколько мог.

По дороге присоединились еще две группки – побогаче, в крепких доспехах, все как на подбор в блестящих шлемах. Эти вовсе окружили Таргитая, дальше тот ехал в кольце стражников, словно почетный гость. Мрак дергался, оглядывался, Олег успокаивал: на Тарха, мол, даже собаки не кидаются.

Он привстал, огляделся, но не узрел кибиток, домов или хотя бы шалашей – Дерево поочередно охраняли приходящие отборные отряды из дальних племен.

Далеко впереди показалась группа всадников. Олег насторожился. Едут не спеша, по-царски. Если не верховные вожди, то все же те, от которых зависит их судьба.

В томительном молчании сблизились. Мрак и Олег выехали вперед. Всадники невозмутимо ждали, кони обнюхивались, пытались щипать траву. В середине переднего отряда высился в седле грузный человек.

Мрак поднял руку:

– Доброго здоровья и хорошей охоты!

Голос мощный, с волчьей нотой. Кони испуганно захрапели и попятились, а под вожаком встал на дыбки, едва не сбросил. Всадники хватали за удила, тревожно и с удивлением посматривали на чужаков.

Кое-как совладав с дрожащими животными, передние всадники снова поставили их в ряд. Старший вяло вскинул руку:

– Приветствуем и мы, ежели пришли с добром.

– Мы с добром, – поспешил сказать Олег.

Всадник скривил тонкие губы:

– Что добро, а что зло – решаем мы. В каждом племени свои понятия о Добре и Зле.

Олег порывался возразить, расхрабрился, Мрак предостерегающе придержал его за локоть:

– Нишкни, мудрая голова. Мы идем с добром, но это добро не для себя, а для других людей!

Предводитель сказал тем же раздраженным голосом, явно сердясь за испуг своего коня:

– Меня зовут Богдан, сын Хмеля.

– Погоди! – вскричал Олег. Сразу понял, почему всадники расступились, вперед выдвинулись лучники. Стрелы лежали на тетивах. Похоже, проделывали такое не раз, а Богдан говорил так, словно повторял давно заученную молитву богам.