Трое из Леса. Первая трилогия

Трус не трус, а перед женщинами всегда стыднее. А тут еще Мрак рассматривал каждую ворону: дескать, не трусят, хоть и в перьях, даже воробьи не падают камнем от страха, а они меньше ворон.

Не говоря ни слова, Олег остановил коня, бросил повод Лиске. Все молча наблюдали, как отошел на десяток шагов, присел на корточки. Таргитай видел, как шевелились губы молодого волхва, но слов не слышал, а жаль – вставил бы в песню.

Теперь Олег все чаще ехал задним. Мрак и Таргитай оглядывались. Мрак скалил зубы. Олег помалкивал, лишь криво улыбался.

Тогда, в первый раз, когда заклятие встряхнуло всего, а режущая боль пронзила внутренности, решил, что умирает. Затем слепой ужас заставил вскочить, ринуться от страшных существ. Опомниться не успел – оказался в воздухе. Сразу выбился из сил, начал падать на близкую землю!

Ужас снова заставил забить крыльями – крылья вместо рук! – узнал в страшных существах Мрака и Тарха с Лиской. Все трое едва держали коней, те храпели и пытались бежать от страшного существа, которым им казался он сам!

Тогда чуть не разбился о землю, сердце выскакивало из груди.

Но боги знают, что он слабак, а со слабого какие клятвы? Через пару часов потихоньку поднялся ночью, учился парить, сохраняя силы. Труднее всего садиться, всякий раз ушибался, сдирал кожу на руках и обдирал плечи.

Крылья кое-как держали, но при взгляде на землю сразу обливался потом, цепенел.

Говорить в этой личине не мог, щелкал клювом и грозно шипел. С трудом помнил, что он человек, хотя до зуда хотелось кинуться на пробегающих внизу зверей, вонзить когти, долбить клювом. Иной раз даже на путешественников смотрел как на добычу.

Завидовал Мраку: волком – привычно любому невру, дожившему до зрелого возраста.

На беду, выпало именно ему, единственному, кто ценил жизнь. Друзья, как и все в родной деревне, зовут это трусостью. Может быть, так оно и есть. Трудно вообразить племя из таких, как он. Ему подобных и куры лапами загребут, не только соседи. Но все-таки даже будь так же силен и умел, как Мрак, все равно не был бы столь безрассудно отважен.