Трое из Леса. Первая трилогия

 – Как зайца шарахнул! Прямо в норе, надо же. Орел!

– Который дерево клюет, – добавил Таргитай ехидно. – Олег, не прикидывайся. Поди, сердце скачет от радости. Мне бы полетать – полжизни бы отдал!

– Это немного, – сказал Мрак посуровевшим голосом. – Ее нам осталось совсем ничего. Если Олег не научится летать, если рак не свистнет, а Таргитай не поумнеет…

Лиска заботливо поправила одеяло – Олега снова трясло. Обеими руками придержал прыгающую челюсть. Таргитай сказал торопливо:

– Мрак, не будем его мучить! Боится до свинячьего писка.

Олег искоса бросил испуганный взгляд на Лиску, та опять не поняла Таргитая – сказано, дурак, сказал неустойчивым голосом:

– Вообще-то я летал. Хоть и не очень долго.

– Да и унесся не совсем далеко, – добавил Мрак невинным голосом. – Но все-таки летал! Олег, мы скалим зубы, потому что дохнем от зависти. Хоть мордой в землю, но – летал! Хоть как пьяная кожаница, но – на крыльях. Хоть…

– Летал-летал, – прервал Олег торопливо. – Я понимаю, мы прижаты к стене, хоть тут стен не видно.

– Тарх стал бы жаворонком, – сказал Мрак. – А если бы получилось у меня…

– В волка с крыльями, но во что обернулся я? Ума не приложу.

– Ничо-ничо, – сказал Мрак успокаивающе. – Зато доказал свою мудрость снова. Без штанов воспарил под облака – стирать не пришлось. Все наперед предусмотрел. Ты прямо ведун. Глядишь, нарекут под старость Вещим Олегом.

Костер прогорал часто, Лиска суетилась, стаскивала отовсюду сухие стебли – ее мудрому другу снова стало холодно. Над огнем вспыхивали искорки: сгорали мошки. Возможно, только-только учились летать.

– Я попробую утром, – пообещал Олег сдавленно. – Надо учиться.

– Может, ночью? – предположил Мрак. – Таких пташек при свете дня не видывал. Зато когда наешься на ночь, то в кошмаре… вроде бы как раз тебя и видывал."

"– Давайте спать, завтра день еще труднее.

– Куда уж труднее, – проворчал Таргитай замученно. – Это Олегу в радость – летал! И завтра еще полетает. И послезавтра… и послепосле…

Он повалился навзничь, захрапел. Мрак ухмыльнулся, поставил секиру между ног. Его глаза без натуги пронизывали сгустившийся воздух. Олег долго сидел неподвижно, смотрел в пляшущие красные языки. Сухие стебли трещали, как снег при морозе, сгорали сразу. Амазонка подбрасывала в огонь веточки редко, берегла.