Трое из Леса. Первая трилогия

Неузнаваемо искаженное, в котором людские черты можно угадать с большим трудом.

Побледнел даже Мрак, а Таргитай и Лиска попятились. Зубы Лиски выбивали дрожь. Олег на деревянных ногах, не помня себя от животного ужаса, приблизился к стене, сложил ладони рупором.

– Слава тебе, древний бог, имени которого нет в книгах!..

Вместо глаз на каменном бесстрастном лице темнели глубокие ниши. Мелкие камешки скатывались, подпрыгивали. Облачка пыли взвивались призрачными столбиками. Олег закашлялся, кое-как одолел постыдное, но понятное желание попятиться.

Широкие продольные плиты губ слегка качнулись. Густой, словно промерзающий голос донесся будто из глубин:

– У нас не было имен… Идите, я их вычту…

Плиты застыли, как будто не изменились, но теперь каменная стена, изрезанная глубокими трещинами, вся в нишах. Лишь при очень большом желании можно принять бугры за щеки, а затемненные ямы – за глаза.

Мрак пропустил через каменный завал, под которым нашел смерть колдун, своих спутников, медленно пошел следом, то и дело оглядываясь, помахивая секирой.

Уже слышно цокот подкованных коней, даже различал особый стук металлических подков коня Агимаса!

Мрак вывел к селу, где купили четырех коней. Не верблюды, конечно, как объяснил Таргитаю, но на чужих четырех ногах доберутся быстрее, чем на своих двоих.

Кони в самом деле оказались простыми рабочими лошадьми. Вскачь пускались неумело, но все-таки на другой день въехали в разношерстный лес, куда четверка пешком намеревалась добраться за три дня.

Деревья росли приземистые, широкие.

Солнце бросало яркие блики, в зеленой листве беззаботно чирикали пташки. Цокоча коготками, пробежала белка, замерла на ветке, уставилась на всадников любопытными глазами.

Олег обогнал даже Мрака, всматривался в деревья, сворачивал, ускорял ход, иногда останавливался, вслушивался. Мрак поглядывал с удивлением, но помалкивал. Когда Таргитай окончательно уверился, что заблудились, Олег воскликнул:

– Там!

Впереди свет. Блеснуло небо. Темные деревья расступались, открывая огромную зеленую поляну.

Редкий частокол из потемневших кольев окружал довольно высокую избушку. Выглядывала не только крыша с покосившейся трубой, но даже край окна.

– А бабка-то красоту любит, – сказал Мрак одобрительно.

На заостренных кольях скалили зубы человечьи головы. По большей части давно высохшие, даже не головы – черепа, выбеленные ветрами и дождями, но пара голов показалась Олегу совсем свежими.

– Это для устрашения, – предположил он, вздрогнув. – Пугает.