Трое из Леса. Первая трилогия

Невиданная, говоришь?

Лиска покраснела, недоумевающе провела ладонями по своей развитой фигурке. Крутая грудь ходила ходуном, а острые кончики натянули тонкую ткань, как наконечники стрел. Но Олег ничего не видел, побежал к Лесу, опередив даже Таргитая. Лиска сердито пнула котел с похлебкой, горячее варево выплеснулось на раскаленные угли. Сквозь запах свежесваренного мяса с той стороны поляны пробивались мощные ароматы жареной медвежатины, лука, чеснока, запах браги и хмельного меда.

Крохотная деревушка в полдюжины домиков расположилась на большой поляне среди леса, местные его звали дремучим.

Мрак подозревал, что беспечные жители, живущие в ладу с лесом, устраивают гульбища по всякому поводу и без повода. Пил и ел у дружелюбных жителей за троих, растолстеть не успеет, лишь ворчал, когда из-за плеча высовывалась мохнатая лапа и выхватывала из-под носа ломоть, но не ярился: у нечисти повадки такие, не со зла, порода своего требует.

Таргитай ел, раздвинув локти, не давая порождению леса поживиться за его счет. Олег вовсе не ел, не пил, во все глаза рассматривал мохнатые, чешуйчатые, панцирные, безволосые и вообще невообразимые существа, половины из которых даже не видел в родном Лесу, а о трети вовсе не догадывался.

Лиска поперхнулась и выронила птичье крылышко, когда Олег с разинутым ртом загляделся на сверкающие и переливающиеся перламутром пышные формы русалки.

Глаза Лиски от ревности стали зеленее, чем чешуя русалки. Сквозь зубы процедила:

– Такую уже видел, забыл?.. Когда по реке плыли.

– Та была без крыльев, – торопливо сказал Олег. – И хвост вместо ног.

– А чугайстыря не видел вовсе!

Могучий зверочеловек был во всей красе чугайстыря: с огромной незаживающей раной во всю грудь, волосатый, с жилистыми, как корни дуба, руками, ногти как у медведя – длинные, но крепкие, как металл.

За кустами мелькали веселые личики, исчезали. Чугайстырь люто ненавидел мавок, безжалостно разрывал на куски, а настигнуть мог с легкостью: двигался через лес как смазанная жиром молния.

– Исчезающее племя, – сказал Олег с жалостью.