Трое из Леса. Первая трилогия

Мрак поднял лицо к небу, беззвучно пошевелил запекшимися губами, где в трещинах темнели корочки крови. Ежели бы волхвом был он, а не мягкотелый Олег, звездная твердь разлетелась бы вдрызг. Зато, возможно, обрушился бы ливень.

Олег сказал просяще, жалобно и тонким голосом, словно придавленный корягой заяц:

– Если не поможешь, Могучий, мы просто погибнем!

Маг, прижимая валун к животу, отправился к пирамидке раскаленных глыб. Бросил через плечо:

– Мне все равно, где околеете. Но если не уберетесь сейчас, превращу в песок.

Голос был безучастным, обрекающим. Четверо странных людей значили для него не больше, чем ящерицы, скорпионы, пустынные мухи. А сотрет их в песок взаправду – все видели и верили: вот освободит руки и сотрет.

– Если околеем, – сказал Мрак свирепо, – то побрыкаемся!

Спрыгнул с верблюда, секира уже в руках. Таргитай со вздохом поднялся, детское лицо утратило румянец, посуровело, скулы заострились. Пальцы сомкнулись на рукояти волшебного Меча, медленно потащил из ножен.

Маг опустил глыбу на вершину. Там сразу заблистали короткие злые молнии. Когда неторопливо повернулся, невры отшатнулись, а Лиска жалобно вскрикнула и рухнула на песок.

Глазницы пустынника полыхали багровым огнем, словно череп набит горящими углями. Незримый ветер раздул жар, из впадин полетели шипящие искры. Пахнуло гарью. На темном лбу мага выступили жилы, покраснели, стали оранжевыми, вздулись страшно. Синие губы затряслись. Из выброшенных вперед рук полыхнули широкие голубые молнии.

Таргитай упал, словно сзади ударили под колени. Вскрикнул в страхе:

– Олег, делай что-нибудь! Перебьет, как Лиска ящериц!

Олег спешно вязал в воздухе сложный узор, сбивался, вскрикивал, начинал снова и снова. Мрак зашатался, секира выпала из руки. Наклонился за ней, рухнул вниз лицом. Таргитай выпустил Меч, обеими руками ухватился за горло, с усилием пытался отодрать невидимые пальцы.

Над головами грохнуло, будто великан размером с гору ударил молотом по металлу.

Загрохотало и защелкало сухо, будто разламывали гигантское дерево. Треск стал злее и короче – разламывались каменные плиты. Земля затряслась. Сквозь треск, грохот, рев верблюдов прорезался истошный вопль:

– Не делай!.. Не…

Земля подпрыгнула.