Трое из Леса. Первая трилогия

Вдоль стен торчали факелы, сильно чадили, но дым от них был сладкий, от него кружилась голова.

В комнате стояло огромное ложе. Среди роскошных одежд возлежала юная девушка. У нее было круглое детское лицо, множество длинных кос, черных как вороново крыло, круглые блестящие глаза и подведенные углем брови. Девушка была в полупрозрачной одежде, ее глаза не отрывались от лица Таргитая.

За дверью в коридоре послышался топот множества ног. Грубый голос спросил:

– Светлейшая Зебо, у тебя все в порядке?

Таргитай замер.

– Светлейшая Зебо, это я – Толиб Ворон, начальник дворцовой стражи. Мне донесли, что во дворец пробрался лазутчик. Боюсь, придется выломать дверь… Эй, стража!

Киммер в опущенном капюшоне придвинулся к двери, вдруг заговорил капризным детским голоском:

– Толиб?.. Какой ты громкий… Я уже заснула!

Голос за дверью быстро спросил:

– Светлейшая, у тебя все в порядке?

Киммер ответил тем же капризным голоском:"

"– Какой порядок? Дует, масло тухлое, чадит… На ужин потребовала розовых лепестков, но никто не принес…

– Я распну слуг на твоих дверях, – пообещал голос за дверью.

Шаги за дверью удалились. Провожатый Таргитая сплюнул на мраморный пол, резко повернулся к роскошному ложу:

– Язык проглотила? Я все устраивай по твоим капризам, так еще и выпутывайся?

Девушка на ложе встала на колени, ее маленькие кулачки были прижаты к груди.

– Сестра, – сказала она тоненьким детским голосом, – я слабая, трусливая… А с тобой редкий мужчина сравнится!

Киммер сердито блеснул глазами, рывком стряхнул капюшон. Копна черных как смоль волос рухнула по спине. Это была рослая женщина в мужской одежде – широкая в плечах, с суровым и надменным лицом. На поясе из толстой кожи висел акинак и длинный нож, а ноги были в грубых сапогах.

Таргитай смотрел ошалело. Она бросила резко:

– Захлопни пасть, дурак. Меня зовут Зейнаб. Я не люблю песен, презираю мужчин, которые поют. Мужчина должен быть мужчиной!

Она быстро пошла к двери. Шаги у нее были широкие, твердые. Девушка на ложе тревожно бросила вдогонку:

– Зейнаб, когда вернешься?

– Утром, – отрезала Зейнаб. – Мой конь хромает, надо осмотреть копыто.