Трое из Леса. Первая трилогия

Деревья росли над водой часто, но так далеко одно от другого, что Мрак бегом вел изгоев дальше. Подходящие деревья встретил к концу второго дня, изгои возроптали, ибо до берега было с версту. Мрак зарычал, принялся яростно рубить ближайшее дерево, и они смирились.

Работали втроем: Олег указывал пальчиком, Мрак рубил, а Таргитай стесывал сучья. Затем Олег с Таргитаем спешно таскали бревна через Степь к берегу, а Мрак рубил новые. Потом Мрак вытесывал по указке Олега огромное весло-руль, Таргитай надрал гору лыка, а Олег за все это время надумал, как закрепить руль и связать бревна, чтобы не рассыпались.

Работали всю ночь в дикой спешке. Мрак орал, гонял нещадно, тревожно оглядывался. Летние ночи, как назло, коротки, а эти два олуха ползают будто осенние мухи. В ровной Степи под нещадным звездным небом ни укрыться, ни спрятаться. Рассветет – ничто не спасет от степняцких стрел. Берег тоже чист, открыт с любой стороны…

– Да быстрее же, – рычал он в отвращении. – Потом отдохнете, улитки!

– Всегда потом, – стонал Таргитай сквозь сжатые зубы.

С разбегу вытащили последнее бревно на мелководье, не удержались, от изнеможения упали. Вода, казалось, зашипела и пошла паром от их тел. Мрак стягивал бревна в плотный пакет, выравнивал, начал спешно вколачивать держалку для огромной лопасти руля.

– Быстрее, – покрикивал он, не оглядываясь. – Быстрее, олухи.

– Мрак, если дунул-плюнул и все, то развалится! Надо добротно.

– Добротно можно и быстро!

Резкими ударами он вогнал тяжелый кол, с шумом опустил длинное весло в воду. Таргитай и Олег, стоя по колени в воде, привязывали последнее бревно. Мрак соскочил, отпихнул обоих:

– Марш на берег! Здесь я сам. Вон там кустарник, нарубите ветвей. Кто знает, вдруг эта волшебная штука без шалаша не поплывет?

Таргитай поспешно, пока Мрак не передумал, на четвереньках вылез на берег. Кустарник не ахти, ветки редкие, но если сплести умело, а потом наловчиться ловить рыбу прямо с плота… Это же вирий наяву: не надо бежать через Степь, поднимать тучи удушливой пыли, от воды в любую жару прохладно…

Он потихоньку тюкал секирой, складывал тонкие ветки в ровную кучку, в голове сами собой складывались слова новой песни, как вдруг слух резанул истошный вопль:

– Киммеры! Тарх, быстрее назад!

Таргитай с недоумением поднял голову, с трудом выныривая из привычного мира в этот, грубый и неуютный, повертел головой.