Трое из Леса. Первая трилогия

 – Лучше холодная вода из родника странствий, чем дорогое вино в темнице довольства… Олег, что такое вино?

Олег задвигался, не открывая глаз, подгреб колени к подбородку, засопел громче. Мрак бросил хмуро:

– Много знакомого в песнях Странника, но смысл не поймал… Иначе бы не терзало всю ночь. Олега и сейчас корчит!

Таргитай перестал тереть глаза, распахнул во всю ширь. Мрак удивленно покачал головой: у Таргитая глаза такие же синие-синие, как у Странника, даже ярче.

– Мрак… Как же велик мир! Узнали, что Лес – не весь мир, есть поляне, киммеры… Но где-то есть громадные дома из огромных камней, зовутся дворцами, есть скопища дворцов – это крепости, кремли… А что за люди там? Что за жизнь?.

Мрак бросил поленья в огонь, подул на похлебку, отхлебнул, обжигаясь. Таргитай напряженно ждал ответа, но Мрак молча бросал в кипящую воду пахучие травы. За спиной Таргитая Олег ответил сиплым голосом:

– Враки все… Кощуны! Понимать надо. Вымысел, дабы подвигать на свершения.

– Какие?

– Разные, – ответил Олег. Он сел, начал отчаянно чесаться.

Таргитай хотел оскорбиться, но песни Странника еще звучали в голове. Он прошептал:

– А сейчас мы… снова на печь? Возвращаемся в тихий безопасный Лес?

– Не такой уж тихий.

– А Странник спрашивал: для чего еще рождаются герои, как не для битв и славной гибели?

Олег зачесался яростнее, кожа летела клочьями из-под крепких ногтей.

– Эй, герои, или как вас там! Идите жрать.

Хлебали молча, погруженные в свои думы. Таргитай украдкой посматривал на друзей. Даже для Мрака не прошла встреча со Странником легко: на лбу суровые складки, хмыкает своим мыслям, хмурится.

– Великанами Севера назвал, – вспомнил Олег.

Мрак выловил мясо, не утерпел, разрезал на мелкие кусочки – удивительный нож из железа! Сам режет, только не поленись чиркнуть.

Таргитай вяло взял ломтик:

– Я все понимаю, хоть и дурак… Здесь идет не наша война. Бьется Поле со Степью, а мы – Лес, наше дело сторона. Но здесь погибла моя невеста, погибли друзья. Странник сказал, месть – святое дело. Любви следуют даже звери и птицы, а месть знает только человек.