Бог Войны

 — Мое, — все еще держа меня за задницу одной рукой, он отпускает мой затылок и тянется под блузку, комкает ее и вынимает из юбки, а затем переходит к моей груди под лифчиком и сжимает сосок в болезненной, эротической хватке. — Эти сиськи тоже мои. Но прежде всего, — он убирает свою ладонь с моих ягодиц, ласкает мою киску через трусики и проводит пальцем по моему набухшему клитору. — Эта киска, блять, моя. В следующий раз, когда ты предложишь ее кому-то другому, я хочу, чтобы ты помнила об этом.

Его пальцы обводят изгиб моей груди, большой палец нащупывает чувствительный сосок, а рука сжимает мои трусы в кулаке и трет, сдвигая ткань вверх, вниз и снова вверх с отработанной точностью.

Я не выношу этого мужчину, но он прикасается ко мне так, что я слишком близка к тому, чтобы умолять.

Он отпускает мой сосок раньше, чем я бы предпочла, а затем его рука исчезает из-под блузки, он сжимает пальцами мои волосы и поднимает мою голову.

— Я хочу, чтобы ты запомнила этот вид, миссис Кинг, — он засовывает средний и безымянный пальцы другой руки мне в рот. — Соси. Покажи мне, как сильно ты меня хочешь.

Или, скорее, мои губы остаются открытыми, чтобы он мог использовать их по своему усмотрению. Мой рот наполняется предвкушением, и я издаю тихий стон, когда он проводит пальцами по моему языку и заставляет меня облизать их.

Я не узнаю свое отражение в зеркале.

Ни свое пунцовое лицо, ни слюну, покрывающую его пальцы, ни прикрытые глаза, полные похоти, ни то, как дрожат мои руки, когда я хватаюсь за край столешницы, чтобы удержать равновесие.

Какая-то часть меня понимает, что я должна прекратить это. Что я буду жалеть, когда все закончится.

Но правота и неправота сливаются воедино в безразличии.

Нет, не безразличии. Безрассудной импульсивности.

Я всегда знала, что моя склонность плыть по течению может привести меня к неприятностям. Но я никогда не думала, что это приведет к таким неприятностям.

Илай стоит позади меня, нависая, как Бог Войны в самом центре битвы. Его пальцы путаются в моих волосах, крепко сжимая их, а его темные, властные глаза пристально смотрят в мои.