Бог Войны

По какой-то причине я чувствую, как невидимая нить тянет меня с неослабевающей яростью.

Возможно, мне следует увидеть Илая в последний раз, просто чтобы проклясть его и снять этот груз с моих плеч.

Знаете что?

Я бросаюсь к двери.

Как он посмел испортить мой День Рождения и мое новое начало?

Как он посмел быть таким внимательным, если собирается причинить мне боль…

Под моей кожей проносится разряд электричества, а сердце бьется так громко, что я удивляюсь, как оно не падает к моим ногам.

Илай стоит передо мной во всем своем высоком, устрашающем великолепии.

На нем черные брюки и белая футболка, которая уже не так обтягивает плечи, как раньше. Он похудел, но его лицо почему-то стало еще красивее.

А может, это просто потому, что я по нему скучала.

Я хочу поцеловать его.

Снова утонуть в глубине его серых глаз. Начать все заново.

Несмотря ни на что.

Но я заставляю себя не двигаться, потому что не настолько отчаянна.

Хотя нет, я в отчаянии. Даже от касания, от прикосновения его пальцев.

Я хочу его всем своим существом.

Я не могла уткнуться лицом в его шею и заснуть, вдыхая его запах.

Я не могла видеть его взгляд, когда он смотрел на меня.

Все это время я голодала, тосковала, была полностью потеряна, разбита сердцем и побеждена.

И все же именно мысль о нем заставляла меня усерднее работать над собой.

Я хотела стать лучше, чтобы все его жертвы ради меня не пропали даром, но я не могу признаться в этом вслух из страха выставить себя дурой.

Снова.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спрашиваю я.

— Хендерсон сказал, что ты упала, но он явно солгал, — его глаза сужаются, когда он внимательно оглядывает меня с головы до пят. Момент заканчивается слишком быстро, когда он издает измученный вздох и отворачивается.

Мышцы его спины напрягаются под рубашкой, когда он твердыми шагами идет по мощеному тротуару.

Подожди.

Я делаю шаг вперед.

Подожди.

Я кричу в своей голове.

— Подожди, — шепчу я, но он не слышит меня и продолжает удаляться.

Вне досягаемости.

Прочь из моей жизни.

— Я хочу вернуть свои вещи! — я кричу во всю силу своих легких.

Он резко останавливается, но не оборачивается.